Я поэт, зовуся Цветик, от меня вам всем приветик

Кто ж не слышал нынче о поэтессе Евгении Васильевой, той, что из Оборонсервиса…

Вирши её можно сыскать в изобилии, и вряд ли будет преувеличением сказать, что индекс цитируемости Васильевой затемняет индекс цитируемости Пушкина.

Заходишь на «ютьюб», а там молодая актриса читает проникновенно стихи бывшей гранд-дамы и главбуха всея Российского войска. Такие, например:

«Ты за что меня пнул, пусть слегка, сапогом?
Или я не твоя и не твой это дом?..»


Или вот:

«Асимметрия с нами случилась,
Асимметрия в дом наш явилась,
Ты кусаешь меня безумно,
Сердце каменное неразумно…»


А профессиональные литературоведы из Института мировой литературы уже выносят свой приговор:

«Данные вирши целиком и полностью относятся к так называемой девичьей лирике. Этот обширнейший сегмент псевдопоэзии был когда-то совершенно рукописен, изучен и бытовал в подростковых дневниках, а теперь распространяется еще и на тинейджерских интернет-форумах. Сюжет прост: любовь до гроба. В прямом смысле. И, конечно, глагольные рифмы – «любил-убил». В точности как о собаке, уворовавшей кусок мяса…»

Вслед за литературоведами подключаются к делу «психиатры-криминалисты» из «Известий», характеризуя стихи Васильевой как творение истеричной влюбленной личности.

С чего бы такое пристальное внимание к творчеству бывшей кураторши «Оборонсервиса»? Больше поиздеваться не над кем? Взяли бы стихи недоразвитых школьниц и порезвились бы вволю; они ничем не хуже и не лучше. И вот уже редактор издательства «Алгоритм» Колпаниди сообщает о планах выпустить книгу стихов Евгении Васильевой.

Запредельная нарочитость, всеобщий смех. А заодно и образец новорусского плача. Первооткрывателем жанра стала министр сельского хозяйства Скрынник. Помнится, против неё тоже чего-то «возбуждали». И надо же было такому случиться, что показали её по телевизору – едва не плачущую, с двумя грустными детишками, несчастную мать-одиночку. Правда, маникюр был отменный, макияж недешёвый, да и пейзаж за окном был таков, что иная дворянская усадьба позавидует.

И вот сидит она перед нами и чуть не рыдает: мол, чем детей кормить?

Как тут сердцу не дрогнуть:

— Да отпустите её с миром!

И дрогнуло сердце народное и следовательское, и отпустили Скрынник. Где она сейчас? Ау? Не даёт ответа. Работу, наверно, ищет.

Но вернёмся к основной героине. «Васильева издала сборник стихов, посвятив их тайному любовнику», — пишет «Комсомолка».

Заходишь в интернет, а там картинка-демотиватор с Манькой Облигацией, спрашивающей следователя: «Как правильно писать: «Аборонсервис» или «Оборонсервис?»

А вот и целая фототека, невесть откуда взявшаяся. Сидит себе героиня, заснятая матёрым фотографом в стиле «вамп»: под вуаль, без вуали… Сущий экспрессионизм начала 1920-х. И вспоминается знаменитая некогда цитата: «Пустите Дуньку в Европу!»

А кто позволил запустить в сеть ее личный архив? Откуда дровишки-то?..

Подключен к акции и сам Сердюков, о коем сообщили, что он вернулся к жене, и «она его простила». Такое пристальное и публичное изучение мужских подштанников прежде как-то не замечалось.

Так и хочется сказать: «Васильева – это наше всё!» А тут еще и пресловутое письмо фигурантки дела, которое впору обозначить в качестве «обращения к народам России». Любопытнейший документ. На почву, унавоженную дрянными стишками, вовремя легло это письмо в стиле «вот стою я перед вами, простая русская баба».

Вообще-то Васильева окончила с красным дипломом юрфак СПбГУ. Допустим, с синтаксисом и со стилем у неё «не очень». Но куда смотрели её доброхоты? Они что, тоже неграмотные и не способны создать нечто цельное и вразумительное?

Вывод один: составлено «обращение» явно высокооплачиваемыми умельцами и содержит ровно столько глупости, чтобы публика воскликнула:

— Кто поверит, что эта курица способна на масштабное воровство? Да она и сдачу в овощном ларьке правильно не отсчитает. Не-е-е, подставили девку, жалко её…

Да и фамилия адвоката Васильевой, кстати, не Рабинович и не Иванов. Так и хочется сказать:

— Что ж ты, девка, нормального адвоката не могла найти…

И станут глумиться над ней Петросян с Галкиным, а публика будет хохотать до слёз, и будут показывать её, «публику-дуру» во весь экран. А когда глумление достигнет апогея, сердце народное умягчится и станет жалко несчастную курицу.

Однако не исключено, что и после этого найдутся те жестокосердные, что спросят:

— А деньги где?

Но вопрос этот будет умело заглушен дискуссиями о весовой категории мамзель Васильевой или о нестройности её ямбов. А деньги, как выяснится, украл Березовский.

И кто-то будет праздновать завершение спецоперации под кодовым обозначением «Умягчение сердец для размягчения мозгов».