Ночь в бою («Правда» от 17 октября 1938 года)

ГЕРОИ ХАСАНА

Еще перед вечером тридцатого июля японцы начали артиллерийский обстрел южных скатов высоты Заозерной. Снаряды вались в камышах, в кустах низкорослого кедровика, вдали, на склонах сопок. Был теплый и туманный час заката — багровая полоса отражалась в озере Хасан. К артиллерии присоединились пулеметы. Советские пограничники притаились за холмами. Они были спокойны.

— Куда они стреляют? — спросил Иван Чернопятко, младший командир взвода, придвигаясь к лейтенанту Сергею Христолюбову.

— Это они нащупывают нас, — ответил лейтенант, — хотят, чтобы мы ответили… Но мы помолчим!

В это время японцы прекратили стрельбу. Воцарилась безмятежная тишина. Начиналась дальневосточная ночь, полная тревог и напряжения. Лейтенант Сергей Христолюбов заглядывал в лица бойцов, лежавших в цепи: что переживают они, эти молодые парни, впервые идущие в бой? Уверены ли они в победе? Бойцы встречали лейтенанта шутками или ироническими замечаниями по адресу японцев. Люди были крепки и непоколебимы. Иван Чернопятко, весельчак и храбрец, вызвался пойти в разведку. Лейтенант отпустил его с четырьмя бойцами. Чернопятко пополз впереди, он прислушивался к каждому шороху: его натренированный слух пограничника легко разбирался в этом многообразии звуков ночной жизни. Полежав за холмом, разведчики поднялись и пошли дальше. Вскоре они вернулись и доложили, что все кругом тихо.

— Японцев не видать, — сказал Иван Чернопятко.

В полночь они снова ушли в разведку. Чернопятко продвигался уже более уверенно. Высокий и плечистый, с гранатой в руке, он вел за собой четырех бойцов, вместе с которыми он пришел на дальневосточную границу. На левом фланге Иван Чернопятко услышал неясный говорок. Бойцы остановились. Чернопятко насторожился. «Подождем», — сказал он шопотом. Вскоре Иван Чернопятко увидел силуэты, темную двигающуюся массу. Ветерок донес запах спирта. О том, что японские солдаты «для храбрости» подкрепляются перед боем водкой, он уже слышал не раз. Решив выяснить численность врагов, Иван Чернопятко продолжал двигаться вперед. Он уже ясно различал в сумрачном тумане фигуры.
— Стой, кто идет? — крикнул Чернопятко громко и уверенно, как он это делал обычно на границе во время дозоров.

Никто не ответил, но говор стих. Японские солдаты остановились. В это время Иван Чернопятко подполз ближе, следом за ним ползли четыре пограничника. «Огонь», — крикнул Чернопятко и бросил гранату в японскую колонну. В течение минуты бойцы забрасывали японских солдат гранатами. Японские офицеры, опомнившись от неожиданного нападения, начали атаковать пограничников. Их окружили плотным кольцом. Чернопятко подумал: надо вырываться — нас пятеро, а их — до двухсот… Своим внезапным и отважным нападением он решил внести панику в ряды наступающих врагов, задержать их, пока лейтенант Сергей Христолюбов приготовится к отпору. Эта задача была выполнена блестяще. «Отважную пятерку», как прозвали их потом, окружили со всех сторон. Пограничники спустились с холма, прокладывая себе путь гранатами, и скрылись во мраке ночи.

Иван Чернопятко доложил обо всем лейтенанту. Сергей Христолюбов предложил Чернопятко наблюдать за левым флангом. Снова, отважная пятерка, поползла вперед. Японцы уже заходили с тыла, решив, очевидно, окружить пограничников. Чернопятко повел бойцов наперерез врагу. Подойдя поближе, они начали забрасывать японцев гранатами. В эту минуту Иван Чернопятко был ранен. Увлекшись боем, Чернопятко не заметил, как он далеко ушел от лейтенанта. Окруженный врагами, он притаился в окопе, подпуская их близко к себе. Потом выбросил весь запас гранат. Воспользовавшись смятением, он, отстреливаясь, быстро пошел к своим частям. Увидев кровь на рукаве. Чернопятко впервые вспомнил о своем ранении.

Тем временем лейтенант Сергей Христолюбов вступил в неравный бой с японцами: семьдесят советских пограничников выдерживали натиск четырехсот врагов. Японская артиллерия снова начала обстрел. Снаряды разрывались у окопов. Лейтенант Сергей Христолюбов вел бойцов вперед. Он появился с забинтованной головой и рукой; подняв вверх гранату, он призывал:

— Вперед, за родину, за Сталина!

Осколком снаряда Сергей Христолюбов снова был ранен. Он присел у бруствера, на одно мгновение, казалось, силы его покинули. Потом лейтенант поднялся, ему предложили покинуть бой. «Вперед, за родину!» — крикнул Сергей Христолюбов. Бойцы бросились в атаку, японские цепи дрогнули, попятились и отступили.

Ночь уже близилась к концу, рассвет обнажал вершины сопок. Ветер покачивал одинокие кусты на склонах холмов. На Дальнем Востоке начинался трудовой день; здесь, у озера Хасан, советские люди дрались за родину. Лейтенант Сергеи Христолюбов перевязал свои раны. Его уговаривали идти на перевязочный пункт, но он отказался.

— Сперва нужно уничтожить врагов, потом лечить свои раны, — отвечал он.

Перед лейтенантом мелькала фигура Ивана Чернопятко. Этот человек изумительной отваги появлялся всюду, где грозила опасность. Как вихрь, он налетал со своими бойцами на японцев, бил их гранатами, винтовками, штыками. К японцам подошли новые подкрепления, но бойцы продолжали мужественно и самоотверженно защищать родную землю. Лейтенант Христолюбов снова был ранен в голову. Он пригнулся, отполз в сторону.

— Что?.. — с тревогой спросил подбежавший Чернопятко.

— Возьми на себя команду, — сказал тихо Христолюбов.—Я поползу…

Сергей Христолюбов лежал вдали и видел, как младший командир Иван Чернопятко героически отвоевывал каждый метр советской земли. Бойцы нашли раненого лейтенанта Христолюбова и понесли его, пробиваясь сквозь цепи врагов. В пути Сергея Христолюбова еще раз ранило осколком.

Профессор Ахутин оперировал лейтенанта тут же в палатке, на поле боя. Профессор извлекал из тела осколки и пули, насчитав сорок ран. Перенеся все ранения с беспредельным мужеством, остался жив Христолюбов — токарь Лысьвенского завода, ставший командиром-пограничником, показавший врагу, из какого сплава создана Красная Армия.

Вскоре к профессору пришел и Иван Чернопятко: кровь стекала с его головы, но он улыбался. Чернопятко присел у входа в палатку и скорее себе, чем врачам, сказал: «Горячая была ночь!»

О. КУРГАНОВ.