«Красная Звезда» от 2 апреля 1942 года: Германия — это чрезвычайно нервная дама

ВЕСЕННИЕ ДНИ

До этой зимы Гитлер говорил своим солдатам, что они непобедимы круглый год. Фрицы верили — на то они фрицы. Так родился миф о «непобедимости» немецкой армии. Этот миф давно похоронен и занесен снегами. Гитлер теперь говорит немецким солдатам, что они непобедимы весной и летом. Это уже не миф, это эрзац мифа.

Почему Гитлер кричит о весенних операциях? Потому что ему нужно успокоить свой народ. Германия — это чрезвычайно нервная дама. Ей каждый день нужны победные сводки и трофейные посылки. Но вот уже четвертый месяц нервной даме подносят только траурные конверты. И Германия впала в истерику. Ее не успокоить валерьянкой. Ей нужны победы. И коновал Гитлер шепчет: «Весной мы будем побеждать».

Немецкие газеты расписывают, что именно собираются предпринять немцы на востоке. С чего это они разболтались? Когда Гитлер готовился напасть на нас, он молчал. Он тогда не хвастал числом подвезенных к нашим границам дивизий. Он не рассказывал, куда он собирается пойти и когда. Если солдаты оказывались любопытными, офицеры им отвечали: «Это военная тайна». А теперь Гитлер вопит: «Иду на вы». Он расписывает, на какой фронт он послал того или иного фельдмаршала. Он показывает всем свои карты.

Гитлер уже в январе начал кричать о весенних победах. Он хотел перекричать шопот разочарованных немок. Он хотел перекричать ропот продрогших, измученных солдат. Он хотел перекричать молчание немецких могил. Гитлер говорил для своего тыла. Он говорил для нейтральных стран. Он хотел запугать мир. Но декабрь не прошел даром: мир поумнел.

Мы знаем, что германская армия еще сильна и многочисленна. Гитлер снял с работы немцев и поставил на их место чужеземных рабов: итальянцев, словаков, французов, бельгийцев, военнопленных, арестантов. Он мобилизовал семнадцатилетних и пятидесятилетних. Он набрал новых наемников. Он слал своим вассалам ордена и бранные письма: он требовал пушечного мяса. Он сколотил новые дивизии. Их счет не мал. Но это — эрзац дивизии. Мы будем считать их, как цыплят, — по осени.

Зимние фрицы, полузамерзшие и завшивевшие, остаются лучшими солдатами Гитлера. Это его «старая гвардия». Это головорезы, пережившие сладость легких побед в Западной Европе, жравшие французские булки и пившие греческий мускат. Это — кадровые солдаты, привыкшие к повиновению. Это — поколение, выращенное самим Гитлером, звери без совести, которыми он столь горд. Они до сих пор упорно сражаются. Они идут в контратаку. Они отчаянно защищаются в окруженных городах. Но их с каждым днем все меньше. Они первые пришли к нам. Они первые исчезнут.

Даже среди отборных гитлеровцев началась эпидемия сомнения. Зима не прошла для них бесследно: они задумались. Я видел одного пленного. У него на голове были рейтузы: повязался от мороза. Он сказал мне, что не отдавал чести своему лейтенанту — неудобно было подносить руку к рейтузам, да и лейтенант отворачивался. Эта, на первый взгляд, мелочь имела серьезнейшие последствия: фриц задумался. Он перестал себя чувствовать винтиком огромной машины. Под рейтузами в его голове родились первые, мысли, и он сдался в плен. Таких будет все больше и больше. Весеннее солнце пригреет тела немецких солдат, но оно не уничтожит великого холода их сердец. Человек от мыслей растет. Гитлеровский солдат от мыслей умирает.

Семнадцатилетние? Посмотрим, как эти щуплые подростки, воспитанные на пудах самомнения и на граммах хлеба, выдержат наши дороги, наши леса, наши ночи. Пятидесятилетние? Эти знают дорогу в Россию. Они знают и дорогу из России. Они помнят восемнадцатый год. Среди них многие боролись против Гитлера. Гитлер их победил, но не убедил.

Наемники — плохие солдаты. Они могут нести полицейскую службу — арестовывать, убивать, вешать, но своей шкурой они предпочитают не рисковать. Венгров интересует не Орел, но трансильванский город Арад. По­румынски Арад—Орадеа Мара, и румын интересует именно Орадеа Мара, а не крымская Ореанда. Славяне не хотят сражаться против единокровной России. Сутенеры не созданы для пулеметного огня, и молодчики Дорно или Серрано Суньера городов не берут.

Гитлер взял немецкие дивизии из Франции, из Голландии, из Норвегии, из Греции и перевез их на восток. Но в оккупированных странах разгорается борьба угнетенных народов против притеснителей. Народы Англии и Америки требуют второго фронта. Они понимают, что на войне ждать — это значит умереть, что хорошее дело — тыл, но тыл не заменит фронта, что хоронить Гитлера можно и в одиночку, а бить его предпочтительно вместе. Англичане видят, как опустело побережье Атлантики. У англичан не только зоркие глаза, у них флот и армия.

Гитлер перемещает своих битых генералов. Лист после неудач на юге должен придать силы немцам в Карелии. Фон Бок, залечив синяки, полученные под Москвой, отправлен на юг. Фон Браухич, попавший в немилость Гитлера, призван теперь спасти положение и послан к Харькову. В декабре Гитлер решил успокоить свою армию отставкой генералов. Армия не успокоилась. Теперь Гитлер пытается ее обнадежить неожиданным воскресением фельдмаршалов. Может быть, он думает, что это нас испугает? Мы били фон Браухича зимой. Немцы после этого заявили, что фон Браухич заболел сердечной болезнью. Что же, побьем теперь и болящего.

Немцы накопили немало танков. Мы это знаем. Но разве у немцев не было танков в декабре? Наши бойцы освоились с танковой войной, они нашли управу и на танки. Атаки немецких танков могут быть еще ожесточеннее, но они не будут длительными. Все немецкие генералы сейчас заняты прославлением лошадей. Один даже прослезился в приказе, говоря о русской лошади: «Это терпеливое и умное существо». Откуда у немцев такая любовь к коню? Разгадка проста: танки — прожорливые твари, а у немцев мало горючего. Можно, конечно, говорить о Баку, но от разговоров моторы не движутся… Что касается танков, то мы зимой изготовляли не кастрюли и не зажигалки. Из Англии нам присылают не трубки и не кексы. Если мы молчим о весенних операциях, то только потому, что мы воюем. Мы не хотим испугать немцев, мы хотим их уничтожить. А где, когда и как — это дело нашего командования.

Немцам бесспорно не понравится наша весна. Через две недели они начнут жаловаться на оттепель. Они будут писать патетические корреспонденции о распутице. Они будут чихать, кашлять и ругаться. Надо надеяться, чихая, они будут отступать. Надо надеяться, в хорошей весенней грязи завязнет не одно немецкое орудие.

Гитлер говорит: «Весной начнутся настоящие операции». Он обманывает свой народ: военные действия не прекращались ни на день. В марте погибло больше немцев, чем в декабре. Конечно, по сухой земле идти лучше, чем по снегу или по апрельской грязи. Но ведь идем мы.

Враг попробует еще раз испытать нашу силу, проверить нашу стойкость. Он двинет в бой своих вшивых ветеранов и своих свежих старичков, свои танки, свои самолеты. Но мы не дадим ему наступать. Мы научились идти вперед, и мы не хотим, чтобы немец жег наши села и пытал наших детей. Мы дорого оплатили освобожденную землю. Мы ее не отдадим. Наступать будем мы.

Гитлер говорит: немцев били зимой, но весной немцы непобедимы. Это — лохмотья былого мифа. Мы сдерем с него и лохмотья: мы покажем, что немцы умеют удирать и весной. Мы покажем, что мы их умеем бить во все сезоны.

Илья ЗРЕНБУРГ.