В родной станице («Красная звезда» от 26 февраля 1943 года)

(От специального корреспондента, «Красной звезды»)
Полк за ночь прошёл больше двадцати вёрст. Казаки отказывались от отдыха и останавливались только тогда, когда надо было накормить или напоить лошадей. Дважды полк наскакивал на немцев, но не принимал боя, обходя врага .

Станица Павловская была уже близко, и близость её подогревала людей, а через них передавалась и коням. Конь всегда чувствует настроение своего хозяина. А сейчас настроение казаков было такое, что если бы они могли, то одним прыжком преодолели бы расстояние, отделявшее их от станицы. Павловская была родиной большинства бойцов и командиров. Там они в прошлом году формировались, там они дрались в июле и сейчас никому не уступили права вырвать родную станицу из рук врага.

Все мы хоть раз в жизни познали радость возвращения в родные места. Все мы знаем, как сильно бьётся сердце при виде родного села или города, как оно замирает, когда замечаешь знакомую улицу, окна дома, где родился, где оставил родных. Каково же должно быть состояние людей, которые идут отбивать свои родные дома у врага, силой вырывать из его лап родных и близких! Ведь, может быть, родного дома уже нет? Может, мать умерла, или убита немцами? Может, жена опозорена врагом, а сын подстрелен?

Трудно описать чувства и переживания казаков в эти часы. Известно только, что когда немцы на околице станицы попытались оказать сопротивление полку, он развернулся и неудержимой лавиной ринулся на врага. Казаки с клинками и автоматами бросились на пушки и миномёты немцев, пулями, клинками и гранатами рвали вражеские тела. Эта атака родила подвиги, превосходящие былую славу кубанцев.

Конная батарея развернула пушки в 50 метрах от немецких танков. Четыре вражеских машины были подожжены первыми выстрелами, а пятый, подошедший к батарее и грозивший раздавить её, был остановлен казаком Мордовкиным. Мордовкин бросил под танк три гранаты, но танк продолжал идти. Мордовкин облил его зажигательной смесью, но танк всё ещё шёл. Тогда казак прижал к груди две противотанковые гранаты и бросился под гусеницы немецкой машины. Сержант Гречко со своим отделением атаковал артиллерийскую батарею немцев. Залп батареи свалил четверых казаков с конями, но остальные с прежней быстротой неслись к пушкам. Гречко с казаком Успенским вдвоём доскакали до батареи, и двое схватились чуть ли не с полутора десятками немцев. Гречко не помнит, чем он больше работал: клинком или автоматом. Увезти батарею немцам не удалось, да и сами они не ушли.

Каждый казак совершил в этом бою подвиг. На каждого пришлось по два убитых немца, и по три пленных. Танки, пушки, миномёты, автоматы, около сотни автомашин, склады захватил полк, овладев узлом многих грунтовых дорог в тылу немцев, в 28 километрах от линии фронта.

Было рано, когда закончился бой. Только взошло солнце. Полк частью сил занял оборону, остальные казаки разместились по хатам для отдыха. Несмотря на раннюю пору и не затихшую ещё артиллерийскую стрельбу, вся станица вышла на улицы. Повылазили из погребов молодухи с детьми, старики и старухи, выбежали ребятишки.

— Наши павловские пришли! — гудело и звенело на улицах. Встреча — небывало радостная. Многие казаки увидели тут своих родных. Вот один поднял на руки пятилетнюю дочь, а рядом стоит жена, отирая непрошенные слезы. Крепко обняла храбреца-мужа Антонина Ивановна Чубаченко, не отпускает от себя сына старушка Анна Васильевна Былая.

А некоторые казачки метались из улицы в улицу и спрашивали каждого встречного:

— Моего не видели?

Всю станицу обошла молодая Любовь Савушкина. С каждой минутой ширилась её тревога, и горькие слезы навёртывались на глаза. Свекровь её Елизавета Матвеевна сразу поняла, что дело неладно, и вернулась домой. Не в первый раз она встречает казаков с войны и по многим приметам угадала, что нет её сына в живых.

Возле раненого Гречко собралась вся родня. Он сначала был без сознания, и жена Любовь Матвеевна слезами омыла его грудь, ухаживая за ним. Потом Гречко пришёл в себя и вдруг сказал:

— А ты, Любушка, говорила, что не увидимся! Здравствуйте, мама…

Мать его, старая казачка, вспомнила в это мгновение мужа, убитого в прошлую войну с немцами, и пожалела, что не видит он сына Ваню. Она знала, что сын молодцом себя вёл в бою.

Старшина Петрусенко пришёл к своему дому, но на месте хаты увидел только пепелище, заваленное снегом. Ни одного камушка не сохранилось от двора, ни одного деревца в саду. Старшина постоял, постоял, потом снял шапку и, придержав клинок, опустился на колени. Он понял всё: отец его, старый партизан, не мог ужиться с немцами на одной улице.

Уронив голову на стол, хмуро сидел дома казак Иванов. Его жену вместе с тринадцатилетней дочерью угнали немцы в Германию. Иванов молчал. Молчала сидящая напротив мать. В хату вошёл посыльный от командира полка.

— Вас, товарищ лейтенант, до майора зовут.

Иванов тяжело встал, словно лёг на плечи его непосильный груз.

— До свидания, мама, ждите.

А через 15 минут собрался эскадрон Иванова и выехал из станицы, направляясь к хутору, где ещё были немцы.

В полдень казаки и станичники хоронили товарищей, павших в бою. Немного позже в штаб явилась группа станичников в полном казачьем вооружении и на конях. Пришёл брат Савушкина, двоюродный брат Мордовкина, отец сержанта Самойличенко, сват лейтенанта Горюхина и ещё 18 человек.

Самойличенко, как самый старый, сказал:

— Бери нас, майор, к себе. Наши родичи не опозорили ни нас, ни твой полк. Не опозорим и мы родную станицу.

Он стоял перед майором, прямой и стройный, и на груди его блестели георгиевские кресты.

Майор обнял Самойличенко:

— С большой радостью возьмём вас, Иваныч.

И когда закатывалось солнце, улицы станицы опять кишели народом. Полк уходил на запад. Он шёл отбивать последние куски родной кубанской земли.

Майор П. ТРОЯНОВСКИЙ.
СЕВЕРНЫЙ КАВКАЗ.

Комментарии (Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.)

    • Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.