Красноармейский митинг у стен Вязьмы: Зов народа, зов мести («Красная звезда» от 9 апреля 1943 года)

День начался мрачным, холодном и низким ветром, гнавшим длинные тучи и сгибавшим голые деревья. За соломенными крышами изб, тоже мрачно и одиноко, поблескивало не то озеро, не то начавшийся весенний разлив реки .

В крестьянской избе, за дощатой темной перегородкой, живет полковник Басов, командир гвардейского полка. Возле окна, под образами, на столе его радиоприемник. Приемник заговорил, с усилием пробиваясь сквозь немецкие глушители, рано утром. Тяжелые, горестные слова выступали из этого продолговатого ящика, охватывали нас, сжимали наши сердца.

Радио передавало сообщение Чрезвычайной Государственной Комиссии по установлению и расследованию злодеяний немецко-фашистских захватчиков.

Разрушена и сожжена Вязьма…

Обгорелые, черные балки обступали нас. Они простирали к серому и стремительному небу тощие свои руки. Вслед за балками, которые некогда были складом товаров или элеватором, — как поймешь! — выступили трубы и печи домов. Стены, полы, крыши обрушились или сгорели, а трубы и печи остались.

Из блиндажей за поляной, из низеньких изб с соломенными крышами выходят бойцы. Высокий усатый знаменосец, наклонив, выносит через маленькую дверь гвардейское знамя. И кажется, ветер словно ожидал это красное полотнище. Ветер, дующий с Днепра, заиграл золотистой бахромой, качнул тяжелые кисти и с силою развернул знамя. Строгое лицо Ленина глядело на красноармейцев. И они, прямые, сильные, молодые, строго и неподвижно глядели на него. На груди у них висят автоматы. За плечами винтовки. Вокруг них пушки с длинными дулами. Снарядные ящики рядом. Командир их, полковник, уже пришел.

Начинается митинг.

— Мы, гвардейцы, хорошо знаем, — раздельно, голосом человека, привыкшего командовать, говорит полковник Басов, — мы, гвардейцы, пристально разглядели все немецкие надругательства, все фашистские издевательства над нашей землей, над нашей Россией! Всему мы этому очевидцы.

Можно всем сердцем сочувствовать чужому горю, можно быть наипрекраснейшим человеком, но только очевидцев горя и страданий объединяет то мощное чувство мести и гнева, которое делает все эти лица похожими одно на другое, как лица близнецов, делает эти лица лицами братьев — и по жизни, и по бою.

— Взгляните туда, товарищи! — говорит тов. Басов. — Там, за речками и холмами, лежит разрушенная Вязьма. Мы видели ее. Она от нас требует мести. И мы будем мстить! Мы уничтожим заклятых наших врагов.

Один из кварталов г. Вязьмы, разрушенный немецко­-фашистскими варварами.

Выступает командир батареи гвардии лейтенант Правдин, сын алтайского крестьянина, партизанившего в гражданскую войну. Его батарея — это стальной гром, потрясающий и уничтожающий врага. Раскаленные снаряды ее пронзили много вражеских танков и уложили навечно 2.000 немцев.

Много раз бывал старший лейтенант Правдин в Вязьме. И вот побывал в ней теперь… Правдин говорит просто, вспоминает своих знакомых, которых он пытался теперь найти, обстановку, в которой они жили прежде. А теперь — нет ни знакомых, ни домов где он бывал, ни улиц, ни деревьев.

И гвардеец-артиллерист призывает товарищей крепче бить немецкого зверя.

Гвардии старший сержант Зайцев — белорус из Гомельской области. Он молод, но уже порядком поколесил и повидал родную землю. С начала войны он в армии, встал плечо к плечу с друзьями. Он поворачивает лицо то к детям, что, шлепая большими валенками, обтянутыми красной резиной, подходят к нам всё ближе и ближе, то к командирам, то к бойцам. Голос его прерывается, дрожит. Он сжимает кулаки, чтобы гнев не вылился в слезы, и локти его, — широкие локти крестьянина, вздрагивают:

— Двадцать восемь танков шло на нашу батарею. Я лично подбил два, а всего в том бою было подбито и сгорело шесть немецких танков. При следующей встрече им будет еще хуже.

Им будет хуже! Ибо народный гнев растет, растет непрестанно.

Вот о чем думали люди, стоявшие возле стола на разбросанной соломе, возле знамени со строгим и в то же время приветливым лицом Ленина. Вот о чем говорил нам 69-летний крестьянин этого села Федор Трифонов. На нем рваный черный полушубок, рваные и зашитые толстыми нитками выцветшие коричневые валенки. Лицо у него крошечное, острое, со свисающими усами, длинными и сивыми. От множества страданий кожа его стала тонка и прозрачна. Холодный ветер быстро раздражает кожу, и лицо его пылает нездоровым румянцем. Ноги у него больные, он топчется, стараясь унять боль… И к тому же мучительнейшая, ужаснейшая боль в сердце!

Он плачет. Слезы текут по его побагровевшему от ветра лицу.

Его жену немцы повесили. Его дом немцы сожгли. Ему немцы сломали поленом плечо.

Он требует мести!

И месть идет! В ней поклялись под своим гордым знаменем гвардейцы Красной Армии, беспощадные мстители за горе, причиненное нашему народу злобным, бесчеловечным врагом.

Всеволод ИВАНОВ.