1989 год — пик развала восточного блока и краха биполярного мира

В наши дни стало модно проводить «кухонный анализ» того, что «не так» делал в вопросах международной политики в преддверии Второй мировой войны Иосиф Сталин. Если поверить некоторым горе-стратегам, публикующим свои сочинения в Фейсбуке или издающим их в виде книжечек на газетной бумаге, то заседай в конце 1930-х в Кремле вместо «тирана» они — и «маленькую Финляндию» не обидели бы, а Германию «разгромили бы» еще на взлете.

На практике же, что в 1939-ом, что в 1941-ом году положение СССР было, мягко говоря, сложным. Несмотря на колоссальные темпы роста ВВП и промышленного производства (до 6,3% и 16% в год), СССР, во-первых, все равно не имел решающего экономического и военного преимущества перед возможными противниками, а, во-вторых, у Москвы было всего несколько стабильных международных партнеров. Причем в 1938 году благодаря действиям нацистов и содействию «западных демократий» пала Чехословакия, а в 1939-ом — Республиканская Испания. Самым мощным международным ресурсом СССР был Коминтерн, однако он предоставлял преимущественно «неформальные» возможности.

Иосиф Сталин прекрасно отдавал себе отчет в том, что дай он малейший повод — и на Советский Союз навалится объединение фашистов с «демократиями». В этих условиях ему приходилось проявлять чудеса политической гибкости и хвататься за каждую возможность максимально отодвинуть «стартовые позиции» потенциального противника. А чтобы не дать кому-либо повода для агрессии, делал он это за счет земель, входивших ранее в состав России. С большой долей вероятности, если бы Карелия, Прибалтика, Бессарабия, Западная Украина с Западной Белоруссией не вошли в состав СССР в 1939—1940 годах, Москва бы не выстояла бы в 1941-ом. Ведь начни нацисты наступление под Ленинградом, Минском и Одессой, у стен советской столицы они бы оказались гораздо раньше. И исход войны стал бы, соответственно, совсем другим.

Но даже с переносом границы риски в 1941 году были колоссальны. Сталин осознавал это, и сделал нужные выводы. Хотя он добился ситуативного союзничества с США и Великобританией, не мог не отдавать себе отчета в недолговечности такого сотрудничества. Поэтому и приложил все свои силы для того, чтобы СССР обрел надежных постоянных союзников, и отодвинул возможных агрессоров как можно дальше от своих границ. За это заплатили своими жизнями сотни тысяч советских воинов, павших в 1944—1945 за границами Советского Союза.

Учитывая тот факт, что все в мире осознавали роль СССР в разгроме нацизма, а коммунистические идеи выглядели весьма привлекательно для обычных людей, после падения Берлина и капитуляции Японии западным странам стало важно демонизировать Советский Союз. Из-за этого Запад перешел в наступление, объявив холодную войну, создав НАТО, запустив «план Маршалла» и развернув в Европе тайную диверсионную сеть, известную, как «Гладио».

Как и планировал Сталин, между СССР и Западом возник мощный буфер из социалистических и нейтральных государств. Однако Запад не знал покоя — левые идеи проникали в страны Третьего мира. Рост их популярности сыграл огромную роль в крахе колониальной системы, и ставил под огромную угрозу систему неоколониальную, служившую одним из залогов экономического благополучия США и Европы. Поэтому западные спецслужбы предпринимали отчаянные попытки нарушить стабильность социалистического лагеря и заставить советские власти думать о безопасности собственных границ, а не о поддержке национально-освободительных движений на других континентах. Соответственно, за беспорядками и активизацией «оппозиции» в странах соцлагеря явно «торчали уши» западных спецслужб.

В 1968 году Леонид Брежнев, выступая на съезде Польской объединенной рабочей партии, проговорил очень важный тезис:

«Хорошо известно, что Советский Союз немало сделал для реального укрепления суверенитета, самостоятельности социалистических стран. КПСС всегда выступала за то, чтобы каждая социалистическая страна определяла конкретные формы своего развития по пути социализма с учётом специфики своих национальных условий. Но известно, товарищи, что существуют и общие закономерности социалистического строительства, отступление от которых могло бы повести к отступлению от социализма как такового. И когда внутренние и внешние силы, враждебные социализму, пытаются повернуть развитие какой-либо социалистической страны в направлении реставрации капиталистических порядков, когда возникает угроза делу социализма в этой стране, угроза безопасности социалистического содружества в целом — это уже становится не только проблемой народа данной страны, но и общей проблемой, заботой всех социалистических стран».

Тем самым советский лидер дал понять, что Москва не допустит ни тайного, ни явного вмешательства Запада в дела своих европейских союзников. Для Запада это стало сигналом поумерить свой пыл, а для политических элит соцстран — гарантией поддержки и безопасности со стороны Москвы. И, действительно, вплоть до середины 1980-х любые попытки спровоцировать масштабные конфликты в государствах Восточного блока заканчивались ничем.

Все начало меняться с приходом к власти в СССР Михаила Горбачева. Подлинные мотивы действий нового Генсека и членов его команды — вопрос дискуссионный. Авторы одних исследований обвиняют их в осознанной «работе на Запад», других — в ошибках и просчетах.

В Советском Союзе был запущен процесс отхода от того, что на Западе условно называли «Доктриной Брежнева». Окончательно от «брежневской» политики отказались во второй половине 1989 года.

На этом фоне в странах соцлагеря стали происходить загадочные изменения. Если в 1987 году 58% чехословацкой молодежи поддерживали социалистическую модель развития (а 29% — осуждали), то уже в 1989 году ситуация зеркально изменилась (60% — стали осуждать, а поддерживали всего 29%). При этом никакого острого социально-экономического кризиса в стране не наблюдалось.

Фактически западные правительственные и специальные службы осознали, что их больше никто не будет «щелкать по носу» и перешли к агрессивным формам воздействий на европейские социалистические страны. В 1989 году под давлением улицы или прозападных сил в рядах самой власти произошли «революции» в Польше, ГДР, Венгрии, Чехословакии, Болгарии и Румынии.

Причем, позиция населения была далеко не так однозначна, как это пытались показать западные политологи. Например, в Болгарии на свободных выборах 1990 года социалисты взяли более половины мест в парламенте. Но прозападная оппозиция смогла заручиться поддержкой населения крупных городов и просто совершила «ползучий переворот», спровоцировав кризис. Власти части соцстран пытались добиться поддержки со стороны советского руководства, но оно молчало, разрушая своим саботажем то, что было получено в 1945-ом огромной кровью.

В начале 1990 года Запад разыграл последнюю сцену в своем грандиозном мошенничестве.

В январе 1990-го вице-канцлер и министр иностранных дел ФРГ Ганс-Дитрих Геншер озвучил идею отказа от расширения НАТО на восток.

9 февраля госсекретарь США Джеймс Бейкер в ходе встречи с главой советского МИД Эдуардом Шеварнадзе заявил, что США стремятся к объединению Германии, обещая вместе с тем «железные гарантии того, что юрисдикция или силы НАТО не будут продвигаться на восток». Чуть позже в тот же день он дал аналогичные гарантии Михаилу Горбачеву. Гарантии подтвердил и заместитель советника президента США по национальной безопасности Роберт Гейтс. 10 февраля с аналогичными заверениями выступил канцлер Германии Гельмут Коль.

Как мы знаем, очень скоро в Вашингтоне и Берлине о своих гарантиях забыли. СССР фактически в одностороннем порядке отказался от важнейшего компонента своей безопасности, и был жестоко обманут.

Позже госсекретарь США Мадлен Олбрайт комментировала обещания Вашингтона относительно «не расширения НАТО» с откровенным сарказмом. «Только представьте себе, если бы НАТО не было расширено: все это было бы „ничьей землей“», — цитирует ее иноагент «Голос Америки».

Таким образом, в результате событий 1989−1990 года изменился режим в Польше, Чехословакии, Венгрии, Болгарии и Румынии. Исчезла ГДР. Был запущен процесс развала СССР. И только коммунистический Китай, применивший против участников антиправительственных мятежей 1989 года силу, сделал резкий рывок в развитии.

Потери же СССР — прямые и косвенные — были просто колоссальны. Страна утратила геополитическую устойчивость и безопасность. Запад практически даром получил страны с развитой инфраструктурой и резко приблизился к границам СССР (а затем и России). Что это, если не самое серьезное мошенничество в истории человечества?

Зато Запад дал нам прекрасный урок относительно того, чего стоят его слова и гарантии.

Святослав Князев