В плену у Франко («Правда» от 8 декабря 1938 года)

(СТАТЬЯ В АМЕРИКАНСКОМ ЖУРНАЛЕ «НЕЙШЕН»)

Недавно в США прибыло несколько групп добровольцев, сражавшихся в рядах интернациональных бригад на фронтах Испании, попавших в плен к фашистам и освобожденных затем в порядке обмена пленными.

Один из этих бойцов — С. Ромер рассказывает на страницах американского журнала «Нейшен» о своем пребывании в плену у Франко.

Ромер был взят в плен 12 марта 1938 г. под Ихаром. Небольшая группа утомленных непрерывными боями и тяжелым переходом бойцов интернациональной бригады была окружена неприятельской кавалерией и отрезана от своих. В их числе был и Ромер. В своей статье он описывает жизнь пленных республиканцев в тюрьме Франко и отношение к ним населения. Вот несколько выдержек из его записок:

«В течение первых двадцати четырех часов пребывания в плену меня даже не особенно беспокоила мысль — убьют меня или нет, — так я устал. Я думал, что меня расстреляют, и только сейчас я чувствую, что мне действительно повезло. Взвод, захвативший меня в плен, состоял из порядочных парней. Если бы не так, я наверняка не имел бы возможности рассказывать сейчас свою историю. По каким-то необъяснимым причинам они даже не пытались отомстить за своего, убитого мною, товарища (Ромер, будучи окружен фашистской кавалерией, бросил ручную гранату и убил одного фашиста). Я подметил много характерных мелочей. Один фашистский солдат, увидев мопровскую книжечку, торчащую из кармана кого-то из пленных, спокойно отобрал эту книжку, сунул ее в ямку и зарыл каблуком в землю. Другой фашистский солдат сорвал сержантские нашивки с одного пленного и предупредил, что будет очень плохо, если офицер увидит эти нашивки. Третий солдат посоветовал пленному снять кольцо с изображением серпа и молота. Переводчик, который записывал наши показания, когда нас привели в тюрьму, скороговоркой предупредил:

— Если вы — члены политической партии или профсоюза, — не говорите об этом, все отрицайте…

В Бильбао мне пришлось принять участие в изумительной демонстрации подлинной рабочей солидарности. Военный губернатор города решил продемонстрировать группу пленных на большом параде, чтобы произвести впечатление на басков. В течение 8 часов нас держали наготове на товарном дворе. Потом под усиленным конвоем повели через весь город в концентрационный лагерь. Тротуары были полны народа. Однако не было слышно никаких победных кликов или приветствий по адресу победителей. Толпа смотрела молча. И в ее молчании явственно ощущалась ненависть к победителям. Лица зрителей выражали явные симпатии к нам. На всем протяжении нашего пути мужчины и женщины дружно поднимали вверх руки, делая вид, что приглаживают волосы или почесывают лоб. Кулаки их при этом сжимались и разжимались. Так в тылу фашистской Испании население приветствовало нас республиканским салютом — сжатым кулаком, поднятым вверх.

Мы убедились впоследствии, что происходившее на параде в Бильбао — нормальная вещь на севере Испании. Куда бы мы ни попали, мы везде видели проявление симпатии к республике. И баски и астурийцы ненавидят Франко. Я убежден, что как только республиканская армия сумеет провести сокрушительное наступление, на севере немедленно вспыхнет революция. Там ждут только сигнала. Подпольное движение имеет там опыт долгих лет борьбы при монархии и при диктатуре Примо де Ривера.

Франко держит в фашистских тюрьмах 60 тысяч мобилизованных в северных провинциях солдат. Он не доверяет им даже настолько, чтобы держать их хотя бы в так называемых рабочих батальонах. 6 колонн, численностью в 10 тысяч человек, до сих пор еще с успехом ведут партизанскую войну в горах Астурии. Сотни баскских священников сидят за решетками фашистских тюрем, потому что не подчиняются приказу Ватикана о «священной войне против коммунизма».

В отличие от республиканской Испании в фашистской Испании вы не увидите ни энтузиазма по отношению к войне, ни готовности к жертвам, которых эта война требует. Здесь все устали от войны и жаждут скорейшего ее окончания…

Нас месяц держали в Бильбао, потом перевели в концентрационный лагерь в Сан-Педро де Карденас, примерно в 10 километрах от Бургоса. В этом лагере собраны все не испанцы, взятые в плен за все время военных действий. Из 700 пленных около 500 были бойцы интернациональных бригад, остальных почему-то называли — «серверные иностранцы». Это были кубинцы, латино-американцы, португальцы, французские баски и несколько немцев. Все они проживали постоянно в Испании, поселившись там кто за 5 лет, кто за 20 лет до начала гражданской войны. Франко хотел выдать этих пленных при обмене тоже за «интернационалистов», поскольку у него было этих последних всего пятьсот человек против многих тысяч итальянцев, взятых в плен республиканской армией.

Наша тюрьма находилась в монастыре, построенном в северном конце Наваррского плато. Ветхие стены этого монастыря открыты всем ветрам. Листья на деревьях чернеют здесь уже в июле, и морозные ночи представляют разительный контраст с жарою, от которой мы изнывали под Брунете.

Все 700 пленных жили в двух больших залах, длиною примерно в 300 футов и шириною в 20 футов. В течение трех месяцев мы спали на голом каменном полу, плечом к плечу, вповалку. Потом нам выдали мешки для матрацев, а незадолго до того, как нас обменяли, и солому для набивки этих мешков. Санитарные условия были самые отвратительные. Помещение было переполнено вшами, мухами, мышами. Раз в шесть недель нас водили под конвоем за 3 километра к реке и разрешали там в течение полутора часов купаться и стирать белье. Каждое утро нас выводили на час для «упражнений». Упражнения состояли в том, что нас заставляли поднимать вверх правую руку и кричать: «Франко!».

Моральное состояние «интернационалистов», в частности американцев, было прекрасное. Нам служили здесь блестящим примером астурийцы и баски. Мы издавали маленькую подпольную газету, в которой сообщали все тюремные «новости» и слухи, а также комментировали сообщения фашистской прессы. Мы организовали «Сан-Педринский институт повышения образования». Институт состоял из 19 классов и 285 учащихся. Преподавались начальная арифметика, интегральное исчисление, английский, французский, испанский, немецкий и другие языки. Читались также лекции по политической экономии и истории рабочего движения в США и Англии.

Плохое питание, состоявшее главным образом из бобов и хлеба, сильно понизило сопротивляемость наших организмов. В тюремной больнице было всегда не менее 100 пациентов. Ухаживали за ними наши собственные врачи и санитарки — тоже пленные. Все мы переболели гриппом, поносами и тому подобными заболеваниями. По меньшей мере половина из нас страдала мучительными болями в суставах.

14 американцев и 100 англичан были в конце концов обменены. Но около 600 человек, в том числе 77 американцев, остались в тюрьме у Франко. Все они перенесли тяжелую зимнюю кампанию под Теруэлем и после этого 8 месяцев пробыли к тюрьме. Можно представить себе, как они истощены. 7 пленных уже умерли. Многие из оставшихся не перенесут этой зимы в тюрьме у Франко. Сан-Педро может стать для них могилой».