Вендетта по-африкански

Изолированные племена реки Омо на юге Эфиопии слышат голоса мёртвых, разговаривают с крокодилами, управляют стихиями и даже смертью.

Mатери Дунги уже два года как нет в живых, но он часто слышит ее голос. Мертвые далеко не уходят. В деревнях их хоронят прямо под хижинами, от очага и шкур, на которых спят живые, покойников отделяет лишь тонкий слой земли.

Мать Дунги задает ему один и тот же вопрос: «Когда же ты отомстишь убийце своего брата? ». Дунга остался в семье за главного, когда его старшего брата Корнана убили люди из враждебного племени. Отец Дунги тоже погиб от рук врага, и долг отомстить тогда лег на плечи Корнана. Но убили и его, так что Дунге надо теперь мстить за двоих. Таков закон его племени, и понятен упрек в голосе матери: «Когда же ты наконец станешь настоящим мужчиной? »

Юноши хамар, чтобы получить статус взрослого мужчины, должны, ни разу не упав, пробежаться по спинам поставленных в ряд быков, а девушки просят отхлестать их кнутом до крови, чтобы затем хвастаться своими шрамами.

Гаито Лока из племени хамар сдаёт главный экзамен в своей жизни — на право называться взрослым мужчиной. Ему надо пробежать, не падая, по спинам поставленных в ряд быков, которых удерживают за хвосты его соплеменники. Только выдержав это испытание, юноша может жениться

Дунге еще нет тридцати, он худ, невысок ростом, любит читать и живет в городке, откуда до его родной деревни пешком несколько дней. Мы сидим в маленьком кафе и беседуем. Узнав, что у меня тоже есть братья, Дунга спросил: «А что бы ты сделал на моем месте?»

Река жизни


Деревня Дус, откуда родом Дунга, расположена на высоком берегу реки Омо. Чем дальше на юго-запад и ближе к границе Кении, где Омо впадает в озеро Туркана, тем она шире, глубже, быстрее и течет уже не по горам, а по долине. Здесь вдоль берегов растут леса, в реке чаще встречаются крокодилы и гиппопотамы. Как и большинство деревень на Омо, Дус состоит из хижин с загонами для коз и амбаров для зерна по окраинам.

Мужчина из племени каро что-то высматривает в сумерках. Его народ был хозяином всей земли по обоим берегам реки Омо. Но со временем враждебное племя ньангатом изрядно потеснило каро

Кормит людей река. После сезонных половодий, когда вода щедро пропитывает прибрежные земли, крестьяне, проделав палками ямки в иле, бросают туда семена сорго и кукурузы. К счастью, кормилица Омо предсказуема — благодаря этому поселившееся на ее берегах племя каро, к которому принадлежит Дунга, может жить оседло. Представители других племен, которым не повезло жить у реки, вынуждены время от времени перегонять скот на новые пастбища. Любопытно, что Дус в переводе означает: «Я видел и другие места, но здесь хорошо, и я тут останусь».

Заповедная Африка


Племена, живущие в бассейне Омо и отгороженные от внешнего мира горами и саванной, избежали колониального ига. Цивилизация этих племен тоже не коснулась — многие кочуют, ведут войны и заключают союзы, как делали их предки. Женщины племен мурси и сурма носят в губах деревянные или глиняные диски величиной с чайное блюдце. Юноши хамар, чтобы получить статус взрослого мужчины, должны, ни разу не упав, пробежаться по спинам поставленных в ряд быков, а девушки этого племени просят отхлестать их кнутом до крови, чтобы затем хвастаться своими шрамами.

Неудивительно, что долина реки Омо стала местом паломничества для белых туристов, которые готовы добираться сюда по пыльному бездорожью под палящим солнцем, чтобы увидеть настоящую Африку — ту, где местные жители охотятся с копьями, раскрашивают свои тела и лица, пускаются в ритуальные пляски.

Стены этого бара — из глины, пол покрыт слоем слежавшегося мусора и старыми бутылочными крышками. Но для женщины из племени сури, потягивающей медовое пиво поверх глиняной пластинки в губе, затрапезный бар — верх западного шика. Как и крепкий дешёвый алкоголь, который стали привозить в большом количестве в эту глушь на юге-западе Эфиопии

Однако и эти земли в последнее время затронули перемены. Крупную дичь в лесах почти всю перестреляли (ружья попадают сюда из Судана и Сомали), международные благотворительные организации присылают продукты и строят школы. А власти страны серьезно взялись за искоренение «племенных предрассудков» вроде кровной мести.

Но самым главным событием с далеко идущими последствиями станет введение в эксплуатацию строящейся в 515 километрах от территории племени каро гигантской плотины Gilgel Gibe III. С одной стороны, она даст столь необходимую электроэнергию (в стране пока электричеством пользуются лишь 33 процента населения). С другой — она замедлит течение реки и изменит сезоны разливов и засухи, что для посевов каро, ньангатом и других племен может стать катастрофой.

Тайну Дунги выдали коровы


Все началось лет десять назад. Дунга исчез, оставив семейное стадо в зарослях кустарников, и животные сами добрели до дома. В те времена по саванне бродили слоны, львы, леопарды, гиены, а враждебное племя ньангатом, откуда был родом убийца отца братьев, совершало вооруженные набеги на деревни каро. Но Корнан не беспокоился за младшего брата, поскольку догадывался, куда мог деться Дунга.

Братья росли, как все мальчишки каро, — с луками и стрелами ходили охотиться на зверей в саванну, охраняли поля сорго, кидая глиняные шарики в птиц-воришек. Они знали, как вести себя, чтобы не оказаться в пасти крокодила во время сезона дождей, когда Омо выходит из берегов. И еще они знали, что главная обязанность мужчины — заботиться о стаде. В большинстве племен, живущих в долине реки, крупный рогатый скот и козы олицетворяют богатство и престиж. Мужчина, у которого нет скотины, не может жениться, поскольку ему нечем будет заплатить выкуп за невесту. Оставить стадо без присмотра — все равно что спустить богатство семьи в реку.

Коровы и козы поднимают густую пыль — над землями по берегам Омо постоянно висит плотная сероватая завеса. Испокон веков местные племена занимаются скотоводством. Но очень скоро, с появлением новой плотины, всё может измениться

Не на шутку разгневанный, Корнан выбрал прут погибче и пошел в ближайшую школу, где и нашел Дунгу. Бросить стадо ради школы? Это ж надо такое! На следующее утро Дунга, весь в ссадинах и с заплаканным лицом, вновь погнал скотину на водопой, а через несколько дней опять сбежал. И Корнан снова побил его.

«Я любил Корнана, — признается Дунга. — Он был мне за отца, но я всем существом тянулся к знаниям». Побои лишь укрепляли решимость Дунги, и Корнан вскоре понял, что силой Дунгу не переубедить. Тогда братья заключили договор. Мальчик может ходить в школу, пока получает хорошие отметки. Но если его успеваемость снизится, он вернется к стаду. Так Дунга переехал в школу-интернат в соседнем городке и с переходом из класса в класс все больше погружался в новый для него мир и реже появлялся в доме.

Корнан со временем стал уважаемым человеком, а затем и вождем племени. У него появилась жена, родились дети, он считался лучшим стрелком в деревне. Даже чужие жены приносили Корнану патроны, просили поохотиться и для них.

Дети из племени каро наблюдают за гостями на деревенской свадьбе и ждут, когда и их угостят сорговым пивом. Все праздники на Омо проходят в определённое время года и зависят от запасов еды. Если год выдался урожайным, свадьба может длиться несколько дней

Но за отца он еще не отомстил. Родственники, друзья и старейшины племени не одобряли это и все время напоминали ему о долге.

Когда-то племя каро контролировало всю землю по обеим сторонам Омо, но затем их начали теснить ньангатом, которые одними из первых в этом регионе вооружились стрелковым оружием и стали нападать на соседей вроде каро, все еще размахивающих копьями.

Тогда каро тоже пришлось вооружаться. К тому времени, когда Дунга уже заканчивал школу, большинство его соплеменников имели калашниковых и неплохо с ними управлялись. Снайперы каро, прячась в прибрежных зарослях, стреляли, как только враги приближались к воде. Иногда воины ньангатом переправлялись через реку небольшими группами. Однажды Корнан с двоюродным братом пошел на охоту и столкнулся с таким отрядом. Завязалась перестрелка. Отступая, Корнан попал мужчине из племени ньангатом в живот и убил его. Поскольку это вышло случайно, то не могло считаться местью за отца. Зато Корнан прекрасно понимал, что теперь начнется охота на него самого.

Убей или убьют тебя


Несмотря на вражду, каро покупали оружие и у ньангатом. Когда речь заходит о выгодной сделке, все остальное отступает на второй план. Как-то Корнан дал одному человеку из племени квегу денег на патроны. Но тот так и не принес их, и Корнан разозлился. Тогда, чтобы как-то уладить дело, продавец пригласил Корнана на кофе к себе в хижину. Жил он неподалеку от территории племени ньангатом, так что нужно было быть начеку. Корнан не мог знать, что встреча была подстроена братом человека, которого он убил.

Несмотря на недавно заключённый мир между племенами, большинство мужчин вооружены до зубов и гордятся своей свирепостью. Об этом говорят шрамы на груди и плече мужчины из племени ньангатом — свидетельство того, что он убил по меньшей мере двух человек из враждебного племени

Он встретился с квегу под навесом. В глиняном горшке кипел кофе, а мужчины беседовали. К хижине подошли несколько юношей ньангатом, уселись поблизости и стали болтать ни о чем — Корнан насторожился. Но потом расслабился и отложил автомат в сторону. Он не заметил, как один из юношей встал, медленно зашел ему за спину и выстрелил.

Человек, который умеет говорить с крокодилами, погружает охапку сухих веток в воду и, водя ими из стороны в сторону, произносит заклинание: «Эй, крокодилы! Слушайте! Это место мое — от моего отца и от отца моего отца. Так что уходите отсюда!»

Известие об убийстве Корнана быстро распространилось по деревне. Разъяренные каро рассыпались по всей реке, атакуя ньангатом. В тот же вечер они нашли Дунгу в городе, но каро не выкладывают плохие вести сразу. Они сказали ему, что возникла проблема и надо ехать с ними. И только на следующее утро, добравшись до деревни, Дунга узнал о смерти брата. С этого момента он стал отвечать за все: за земли семьи, за стада, за мать, жену и детей Корнана. Дунга потерял сон — ведь теперь все ждали от него мести. Убить кого-нибудь из ньангатом было бы нетрудно — достаточно устроить засаду у реки или напасть ночью на безлюдной тропе, а тело потом бросить гиенам.

Но Дунга так не мог. «Зачем, Боже, ты навлек на меня такое?» — сокрушался он. Юноша очень изменился: он — студент колледжа, одет по-западному, в кроссовках. Образ мыслей у него тоже поменялся: вырос он среди людей, для которых убийство и месть были делом обычным, но теперь живет в обществе, где убийство считается аморальным, а преступник должен предстать перед судом. Дунга знает, что навсегда останется сыном племени каро, но больше не желает подчиняться его старейшинам.

Разговор с крокодилом


Человек, которого каро называют своим королем, гордо восседает в большой вымазанной глиной хижине на белом пластиковом мешке из-под зерна с полустертой печатью USAID — американской некоммерческой организации. Этот необычный трон получен от людей, которые слыхом не слыхивали ни о самом короле, ни тем более о его власти над стихиями, животными и даже смертью. Его гладкие и блестящие от масла волосы уложены в сложную прическу. «Если у тебя проблемы со скотом, людьми или землей, я их улажу», — говорит король Вангала Банкимаро. Он правит из своей хижины тридцатитысячным скотоводческим племенем хамар, чьи стада пасутся к востоку от реки Омо. Еще хамар обрабатывают поля сорго и кукурузы. В здешних суровых условиях этот народ ухитряется процветать, став одним из самых богатых племен региона. За что хамар благодарят дожди и Вангалу Банкимаро.

Вангалу уважает даже правительство, говорят женщины деревни. А мужчины хамар, вооруженные автоматами, уверяют, что гнев Вангалы страшнее пули: пуля может пролететь мимо, а проклятие вождя — верная смерть. Мы встретились с королем у него в хижине: он только что вернулся с церемонии вызова дождя. Она должна помочь. Дождь пойдет, убежден Вангала. На нем футболка, белые шорты и сандалии из старых шин.

Молодые люди из племени сури после ритуальной битвы на палках. Она может быть как развлечением, так и способом разрешения конфликта или спора. В данном случае бой устроили двое юношей, претендующие на благосклонность девушки

На наш вопрос, почему тогда, если он может вызвать дождь, не сделал этого раньше, чтобы избежать надвигающейся засухи, Вангала снисходительно, не желая обижать гостей, ответил: «Люди ко мне не обращались и не сделали жертвоприношений».

В родной деревне Дунги каждый месяц в новолуние там, где Омо впадает в озеро Туркана, человек, который умеет говорить с крокодилами, спускается в темноте к реке и совершает обряд, защищающий его народ. Он погружает охапку сухих веток в воду и, водя ими из стороны в сторону, произносит следующие слова: «Эй, крокодилы! Слушайте! Это место мое — от моего отца и от отца моего отца. Так что уходите отсюда! Дайте моему народу и его стадам подойти к реке и напиться. Если вы попробуете приблизиться к ним, вас настигнет моя пуля! » Затем бросает ветки и входит в воду. У этого человека особые отношения с хищниками, он даже во сне с ними беседует. «И что они говорят? » — спрашиваем мы. «А это не ваше дело», — отрезает он.

О чем бы ни беседовали с ним крокодилы, они его явно уважают: даже старожилы не припомнят, чтобы крокодилу удалось схватить человека близ деревни. Усевшиеся кружком на деревянных табуретках, старики закивали головами, подтверждая сказанное. «А как же беременная женщина, погибшая в прошлом году? » — спрашиваем мы. «Ну, она меня не послушалась. Крокодил схватил ее там, — мужчина махнул рукой в сторону, ниже по течению реки. — Я то место не охраняю». Старики опять кивают, возражение принимается.

Проклятие минги


Тем временем эфиопские власти последовательно продвигают свой план по искоренению так называемых вредных традиционных практик. По иронии судьбы, сюда входит именно то, за чем едут в долину Омо туристы: ритуальные бичевания женщин, битвы на палках, обряд прыжков на быках. И так называемое минги, что означает «дурное предзнаменование». В южной Эфиопии верят, что дети, рожденные с изъянами или вне брака, а также те, у которых верхние зубы сильно выступают над нижними, приносят несчастье.

Обычай предписывает умерщвлять таких детей, чтобы минги не распространялось дальше. Мы познакомились с женщиной каро, которая родила до замужества 12 детей и всех их убила. Родители не всегда готовы подчиниться закону, но давление общества очень сильно. Иногда ребенка оставляют в кустарнике или бросают в реку. Каро все еще отстаивают свое право на минги, препираясь с властями и западными неправительственными организациями, которые спасают «забракованных младенцев». Но король Вангала уже принял решение. Недавно он поддержал власти: «Племя хамар больше не будет совершать убийства минги. Я так повелел». Традиция, магия, страх — все отброшено.

Худой мир лучше войны


Как-то в марте прошлого года ближе к вечеру на поляне у берега около двух сотен ньангатом собрались отпраздновать перемирие с каро. Их тела покрыты полосами из глиняной мучного цвета краски, отчего они кажутся призрачными и бледными, как скелеты. Рядом на вертелах жарятся огромные куски говядины. Мужчины обоих племен сложили автоматы у костра — в знак доброй воли, как первый шаг к перемирию.

Старик идет впереди толпы, машет рукой и кричит: «Вы, народ ньангатом, должны хотеть мира! » Потом он обращается к противоположной стороне: «Вы, народ каро, должны хотеть мира! Никому не позволяйте нарушить его! » Мужские голоса хором отвечают: «Да будет так! » Скоро начнутся танцы, и поляна будет сотрясаться под ритмичным топотом босых ног по пыльной земле.

На празднике мы познакомились с молодым человеком по имени Экал, избранным недавно вождем ньангатом. Ему еще нет тридцати, и он учится в колледже, как Дунга. На нем свободная рубашка поло, мешковатые брюки, бейсбольная кепка, сдвинутая набекрень. Пока его полуголые соплеменники плясали, Экал снимал их на мобильный телефон — вылитый хип-хопник на сафари.

Строительство туннеля, который изменит течение реки Омо, близится к завершению, скоро начнут возводить Gilgel Gibe III — уже третью ГЭС на реке. Она позволит Эфиопии продавать электроэнергию в соседние Кению, Джибути и Судан

Экал сказал нам, что война действительно закончена и что теперь в этих местах все контролируется правительством. По его словам, даже те, кто только замыслит нарушить мир, тут же будут арестованы. В подтверждение своих слов он рассказал об одном мужчине ньангатом, который недавно похвалялся, что ради смеха переплывет реку и убьет каро. Экал позвал полицию — и мужчина сейчас в тюрьме.

Когда через несколько дней после праздника мы увиделись с Дунгой, он признался, что наконец-то обрел душевный покой и не желает никому мстить за смерть близких. «Для меня это как если бы моего брата укусила змея в кустарнике. Или как будто отца задавила машина. Отмщение — не мой путь». Старейшины племени поддержали его. Они видят, что времена меняются, слышали о плотине, которая строится в верховьях Омо, и о шагах, предпринимаемых правительством для упразднения некоторых обычаев. Они уже склонны признать, что племенные традиции стали той роковой ловушкой, которая погубила Корнана, его отца и подстерегает Дунгу. Старейшины поняли, что сейчас Дунга другой, он не просто член племени, участвующий в кровавой распре. Дунга — образованный человек, будущий вождь и образец для подражания. «Успокойся и забудь про месть», — сказали они ему.

Ветер перемен


О таком исходе Дунга мог только мечтать: прежний мир признал силу нового мира. Правительство не ограничилось переманиванием на свою сторону таких признанных племенных лидеров, как Вангала Банкимаро — недавно оно начало реализовывать программу по обеспечению законности и порядка в стране, назначая молодых, недавно обученных профессионалов на посты в местном правительстве.

Когда Дунга закончит учебу, он станет первым юристом из племени каро; и, возможно, его пошлют работать в долину реки Омо судьей или государственным прокурором. Он понимает: это своего рода миссионерская деятельность, и его личный вклад будет состоять в том, чтобы помочь народу каро влиться в современную жизнь и стать частью эфиопского государства. «Перемены обязательно будут, — уверен он. — Моя месть за отца и брата заключается в том, чтобы прекратить все эти убийства».

Дети разложили для просушки сорго и теперь жуют сладкие стебли. Ежегодные разливы реки позволяют крестьянам собирать неплохие урожаи. Когда появится плотина, здесь предлагают устраивать искусственное половодье, воспроизводящее природный цикл реки. Но многие специалисты считают, что это мало поможет посевам

Вернувшись в Дус через несколько месяцев, мы имели возможность убедиться: перемирие между племенами все еще в силе. На регион опять надвигалась засуха, и мы стали свидетелями того, как несколько человек из традиционно враждебного племени ньангатом переплыли реку и попросили помощи у каро. И те незамедлительно дали своим бывшим врагам несколько мешков, набитых зерном.

Но, как выяснилось, не все еще умеют прощать. Мысли о возмездии не покидают молодую, красивую — на лице ни одной морщинки, глаза как миндалины — вдову Корнана, Бачу. После гибели мужа Бача два года (дольше, чем того требует местный обычай) ходила в трауре — сняла с себя все украшения, завернулась в грубые шкуры животных, отрастила волосы и не причесывалась. Женщина отказывалась появляться на людях, пока старейшины и родственники чуть ли не насильно вытащили ее из хижины. В конце концов она согласилась постричь волосы и снова надеть браслеты и ожерелья, но окончательно так и не оправилась. Когда у нее появился поклонник, она его отвергла. Бача хранит вещи убитого мужа — одежду, бусы. И еще его автомат АК-47.

Мы спросили ее, зачем ей калашников. Об автомате она говорит неохотно. «Я решила его оставить для сыновей, — наконец произносит она, крепко сцепив мозолистые ладони на коленях. — Чтобы мальчики умели с ним обращаться, когда вырастут». Кажется, что новая жизнь Дунги и его успехи Бачу не впечатляют. По закону он — глава семьи, но на самом деле именно Бача отвечает за повседневные дела, ей помогают маленькие сыновья, которым нет и десяти. «Мои сыновья будут знать, что убийца их отца — ньангатом», — сверкнула она глазами.

Перед отъездом из Эфиопии мы еще раз связались по телефону с Дунгой в городке, где он когда-то учился в школе-интернате. Он привез туда младшего сына Бачи на экскурсию. Дунга планирует записать мальчика в здешнюю школу, чтобы тот пошел по его пути и уехал из деревни. Мы рассказываем ему о нашем разговоре с Бачей.

«Она еще не освободилась от этого, — вздыхает он. — Иногда, когда я стараюсь все ей растолковать, она со мной соглашается. Но не от всего сердца. Порой мне кажется, что только возмездие снова сделает ее счастливой».

Если Дунге не удастся переубедить Бачу, то он может переубедить ее сыновей — ведь он профессиональный юрист. Напоследок Дунга еще сказал нам, что по решению семьи старший сын Бачи останется дома и, как Корнан, будет смотреть за стадом и полем. Я вспоминаю лицо Бачи, ее строгий взгляд. Когда сын подрастет, она непременно расскажет ему про гибель отца. А потом вручит ему отцовский автомат. В этом можно не сомневаться.

Комментарии (оставлять комментарии можно только в полной версии сайта)

    • оставлять комментарии можно только в полной версии сайта