Харлампий Ермаков — прототип Григория Мелихова из романа «Тихий Дон»

На протяжении долгих лет Михаил Шолохов старательно уклонялся от ответа на вопрос, был ли у его любимого героя из романа «Тихий Дон» прототип. У Шолохова были свои причины скрывать имя человека, благодаря которому появился в его романе этот герой. В 2012 году в музее Ростовского управления ФСБ были выставлены материалы о человеке, чью судьбу повторил в книге и на экране главный герой «Тихого Дона».

Михаил Александрович Шолохов не зря уклонялся от ответов на вопросы о прототипе своего героя. Он точно знал, как сложилась судьба этого человека, но озвучивание фактов биографии Харлампия Ермакова могло повлечь за собой неприятности и для самого писателя. Михаил Шолохов предоставил читателям право самим придумать дальнейшую судьбу своего героя.

Писатель активно общался с Харлампием Ермаковым после его освобождения из тюрьмы летом 1924 и вплоть до повторного ареста в 1927 году. Шолохова интересовали, в первую очередь, подробности событий на Дону во время Гражданской войны. Впрочем, именно эти события интересовали ещё и ОГПУ, которое не оставляло своим вниманием Ермакова, несмотря на решение пленума ЦК РКП(б) о частичной реабилитации казачества.

Осведомители ОГПУ отметили активность писателя. Когда же он написал очередное письмо Ермакову с просьбой прояснить некоторые моменты восстания Войска Донского, адресат его уже не получил, зато следователи приобщили к делу.


Возможно, именно это обстоятельство и заставило известного писателя скрыть правду о своём герое. Впрочем, реальная судьба Харлампия Ермакова оказалась совсем непростой, а финал жизни – трагичен.


Он появился на свет в хуторе Ермаковском (ныне Антиповский) Вешенской станицы. Дед Харлампия был казаком, женившимся на полонянке, благодаря чему и появились у наследников Ермаковых иноземные черты. Харлампию едва исполнилось два года, когда его передали на воспитание бездетному Архипу Солдатову и его жене в хутор Базки. Здесь маленький казак жил до самого призыва на царскую службу.

Ермаков воевал храбро, прошёл Первую мировую, неоднократно был ранен. За свои военные подвиги получил четыре георгиевских креста, столько же георгиевских медалей, да ещё личное наградное оружие. Несмотря на такое героическое прошлое, имя Харлампия Ермакова на долгие годы было предано забвению.

После революции, примкнув к красным частям под командованием Фёдора Подтёлкова, Ермаков через время покинул его отряды из-за несогласия с жестокими расправами над казаками. Ушел он не один, а увёл за Дон всю свою сотню. Видел, как казнили Подтёлкова, но ни он сам, ни один его казак не участвовали в расправах над красными.

Белые приговорили Ермакова к расстрелу, но подчинённые стеной встали за своего командира. Если бы приговор привели в исполнение, дело могло закончится настоящим восстанием, последствия которого были непредсказуемы. Ермаков остался в живых. Он уже был командиром конной дивизии, когда увидел, как бегут белые под покровом темноты. И принял решение перейти на сторону красных.

Благодаря своему отказу участвовать в расправах, а также беспримерной храбрости, красные не стали судить героического казака. Напротив, ему было доверено командование эскадроном, затем полком. В 1921 году сам Семён Будённый назначил Харлампия Ермакова начальником кавалерийской школы.

Через два года Харлампия уволили из армии, и он отправился домой. Но уже через месяц Ермаков был арестован.

Харлампий Васильевич Ермаков

После ареста Ермакову предъявили обвинения в контрреволюционной деятельности. Полтора года он провел в заключении, однако силы духа и веры в справедливость не утратил. Харлампий Ермаков самостоятельно защищал себя перед следствием, грамотно выстраивая не только общую линию защиты, но и держа под контролем все свои эмоции и чувства. В результате летом 1924 года казака освободили, но следствие по его делу продлилось ещё 10 месяцев. В мае 1925 дело в отношении Ермакова было закрыто.

А в январе 1927 года его снова арестовали. Снова были обвинения в активном выступлении против Советской власти. Ермаков пытался защищаться, но в этот раз его доводы во внимание уже не принимались.


Земляки Ермакова писали письма в защиту казака, поясняли: он не был зачинщиком восстания, никакой контрреволюционной деятельности не вёл. Станичники призывали суд освободить Ермакова. Но все было тщетно.


Согласно Постановлению Президиума ЦИК СССР, было разрешено выносить приговоры во внесудебном порядке. И следователи без тени сомнений решили судьбу Харлампия Ермакова: расстрел. Приговор был приведён в исполнение 17 июня 1927 года.