Константин Сёмин: они богатые, потому что они воры

Почему у кого-то густо, а у кого-то пусто? Вариантов ответа, собственно, всего два. Первый — богатые просто лучше. Вот лучше и все. Они не пьют. Они упорнее и больше работают, они не говорят по-русски, они протестанты и католики, они не совки, они белые, словом, они цивилизованные люди. Обратите внимание, все эти характеристики носят сугубо чувственный, не материальный характер. Это чистой воды идеализм. Они богатые, потому что у них такое сознание. Такие мозги. Такая культура. И выход, в таком случае, элементарен. Измени сознание, запишись к бизнес-коучу и ты тоже станешь богатым. А теперь второй, непопулярный вариант ответа, от которого приверженцев первого просто бросает в дрожь: — Они богатые, потому что они это… украли. Они нумные, талантливые, трудолюбивые… воры.

Они богатые потому, что они украли. Украли — это уже не идеализм. Это материалистический ответ. Потому что всегда можно вычислить, сколько, кем, когда и у кого украдено. Там, где в доисторические времена силой оружия взималась дань — зерно, скот, золото, сегодня — при капитализме, в эпоху транснационального, общественного, крупнотоварного производства, объектом воровства, а следовательно, источником богатства, является неоплаченный труд. Это и есть та самая злополучная прибавочная стоимость, признание которой означало бы многовенное закрытие всех модных экономических школ. Без труда не вытащишь и рыбки без пруда — народ давно подсознательно нашел ответ на вопрос, который обязательно ставит в тупик либерала.

И здесь поборник рыночной теории начинает кричать — нет, экономика это не игра с нулевой суммой. Стоимость создает не труд. Ее создают талант, ум, хитрость, изворотливость. Удача. Везение. Риск. Но разве ум, хитрость, везение или риск могут заправить ваш автомобиль бензином, а желудок едой?

Либерал, либертарианец, рыночник думает, что однажды произнеся эту мантру — жизнь не игра с нулевой суммой — он уже доказал ее. Между тем научная истина состоит ровно в обратном. Со времен Аристотеля природа не терпит пустоты. Каждый успешный стартап вырастает не как мыльный пузырь из воздуха, а на фундаменте, почве из предшествующих эпох. У каждого следствия есть причина. Ничего не берется из ниоткуда. Увы, жизнь — это игра с нулевой суммой. Чтобы где-то стало густо, где-то должно стать пусто. Каждый, кто хотя бы чуть-чуть знаком с физикой и с принципом сообщающихся сосудов, знает это. И потому ответ материалиста на вопрос “Почему одни богатые, а другие бедные”, звучит так: потому что одни обокрали других. Хотите разбогатеть? Придумайте, за чей счет.

Милтон Фридман: «Причина, по которой вы рассуждаете так состоит в том, что людям очень трудно отказаться от представления, будто жизнь — это игра с нулевой суммой. Они думают, что если один человек приобрел, то второй обязан потерять. Но в рыночной экономике оба могут приобрести».

Знакомая мелодия? Милтон Фридман — гуру буржуазной политэкономии, крестный отец тех самых чикагских мальчиков, которые творили капиталистические чудеса в странах третьего мира, включая нашу страну. Эти слова произнесены в 78-м году. Фридман тогда отвечал экстравагантному студенту, который, однако, задал очень правильный вопрос — в какой степени благополучие современного Запада связано с эпохой работорговли и колониализма? Давайте послушаем Фридмана еще раз.

Милтон Фридман: «Абсолютное заблуждение считать, что выдающийся рост благосостояния свободных стран Запада связан с работорговлей и рабским трудом. Рабство — позорная страница, никто с этим не спорит. И позорно, что в США рабство существовало так долго. Но в Англии не было рабства.… У Японии не было рабов. У Гонконга сегодня нет рабов. И главное — абсолютно неверно считать, что богатство Запада базируется на эксплуатации колоний. Факты против вас. Если взять Африку, то там до конца 19го века не было изобретено даже колесо. Население Африки и продолжительность жизни там выросли невероятно благодаря контактам с Западом».

Итак, по мнению Фридмана и сторонников теории предельной полезности — буржуазной схоластики, утверждающей, будто стоимость товара определяется не вложенным трудом, а настроением потребителей, никто никого не грабил. Африка, азиатские колонии и Запад обогащались ВЗАИМНО. Растянутого во времени преступления, на котором выросли все сегодняшние крупные капиталы и корпорации,… не было. Не было игры с нулевой суммой. А теперь давайте вместе обратимся к истории. И поможет нам в этом специальный стостраничный выпуск “Нью-Йорк Таймс”, посвященный одному малозаметному в наших краях юбилею. Четырехсотлетию трансатлантической работорговли, которое в США отметили еще в августе. Четыреста лет назад первые двадцать африканских рабов были привезены в Порт Комфорт, штат Вирджиния.

The New York Times: «Работоргвля и рабство вне всякого сомнения стали источником феноменального богатства. К окончанию Гражданской Войны в долине реки Миссиссиппи наблюдалась максимальная в США концентрация миллионеров. Хлопок, выращенный и собранный рабами, был самой важной статьей американского экспорта. Совокупная стоимость рабской рабочей силы превышала стоимость всех американских железных дорог и заводов. Новый Орлеан обладал бо́льшим банковским капиталом, чем Нью-Йорк. Главной причиной того, что хлопковый бум наблюдался именно в США, а не в других регионах мира с аналогичными климатом и почвой, являлось непреклонное желание американцев использовать насилие для эксплуатации казавшимися бесконечными земельных и человеческих ресурсов. Между прогрессом и варварством, процветанием и нищетой, законностью и жестокостью, демократией и тоталитаризмом, Америка выбрала… Все сразу».

Спецпроект Нью-Йорк Таймс — вовсе не открытие Америки. В сборнике статей и эссе немало мракобесия и передергиваний, попыток объяснить феномен рабства и современного неравенства в США непреодолимой ненавистью, якобы существующей между людьми различных рас и национальностей. Да и сам по себе выпуск здорово напоминает предвыборный пиар Демократической Партии. Однако есть весьма любопытные наблюдения, прямо связанные с нашим вопросом. Действительно, 17-й, 18-й и 19-й век ознаменовались не только огораживанием — пролетаризацией европейского крестьянства, не только буржуазными революциями и развитием мануфактур. Зарождавшийся капитализм нуждался в источниках сырья и рабочей силы. Для стран, преуспевающих сегодня, ими стали колонии. А хлопок и сахарный тростник стали тем, чем сегодня является нефть.

The New York Times: «США решали проблему дефицита земли силой отнимая миллионы акров земли у индейцев. Так были присоединены штаты Джорджия, Алабама, Тенессии и Флорида. Затем земля продавалась по дешевке — всего 1,25 доллара за акр — белым поселенцам. Первыми обогащались земельные спекулянты. Рабы вручную вырубали деревья, выжигали корни и кустарник и готовили почву под посадки одной культуры. Именно хлопковая плантация — источник американских состояний. Весь Юг наполнился трудовыми лагерями, куда свозили рабов».

Никто, однако, не называет этот период ГУЛагом, верно? Никто не пытается расковырять фундамент американской демократии и вытащить оттуда кости негров или индейцев. А ведь речь 20 миллионах человек, вывезенных только из Африки. И еще о примерно 150 миллионах местного населения. Но речь даже не о людях. Речь об украденном двухсотлетнем труде. Этот труд — никакое не прошлое. Это часть настоящего. Ведь капитал не исчезает в воздухе, как не растворяется в воздухе любая другая материя. Капитал, созданный всего-то два-три поколения назад, остается основой большинства крупнейших состояний современности. Даже если эти состояния тысячу раз перерегистрированы и отфильтрованы через биржи или эмиссии центральных банков.

The New York Times: «К 1831-му году США производили почти половину мирового хлопка-сырца — 350 миллионов тонн. Всего четыре года спустя сбор составил 500 миллионов. Элиты Юга богатели, как богатели и их партнеры на Севере, где были выстроены текстильные мануфактуры. По словам сенатора Сумнера, так сложился “преступный союз между повелителями ткацкого станка и повелителями плетей”. Массовое возделывание хлопка ускорило появление фабрики, двигателя Промышленной Революции, изменившей ход истории. В 1810 году в США было 87 000 хлопковых прялок. Через полвека — уже пять миллионов. Хлопковые плантаторы, производители и потребители тканей создавали новую глобальную экономику, требовавшую движения капитала и товаров на большие расстояния. Они создавали капиталистическую экономику. Бьющимся сердцем новой системы, пишет Беккерт, была работорговля».

Ну может быть, не сердцем, а, например, легкими, потому что помимо работорговли молодому европейскому капиталу было на чем заработать. Например, на собственных — английских, французских, американских рабочих, чье положение иногда мало отличалось от положения рабов. Но суть в общих чертах передана верно:

Карл Маркс, Капитал т. 1: «Открытие в Америке месторождений золота и серебра, уничтожение, порабощение, погребение в рудниках местного населения, завоевание и разграбление Индии, превращение Африки в загон для коммерческой охоты на чернокожих, все эти события ознаменовали рассвет эпохи капиталистического производства. Эти восхитительные картины стали сутью процесса первоначального накопления капитала. За ним последовала коммерческая война европейских наций за жизненное пространство. Она началась с революции в Голландии и отделении ее от Испании, приобрела гигантские масштабы с войной Англии против революционной Франции и продолжается сейчас в опиумных войнах против Китая».

Игра с нулевой суммой? Конечно, игра с нулевой суммой. А вовсе не взаимное обогащение. Именно так появились первые биржи и первые корпорации. Процесс первоначального накопления капитала — это и есть всегда и всезде… грабеж. С той разницей, что при капитализме объектом воровства являются не ценности, не специи и алмазы, а в первую очередь бесплатный труд миллионов.

Милтон Фридман: «Вы просто не знаете факты. Даже в случае с Индией все исследования говорят, что содержание Индии обходилось Англии дороже, чем все, что она получала от Индии. Колониализм всегда больше стоил колонизатору, чем он мог получить от колонии. Если вам нужен настоящий колониализм, сегодня вы можете найти его за Железным Занавесом. Россия — не СССР, а Россия — это метрополия, окруженная колониями внутри Советского Союза и соцлагеря. Вот вам настоящий пример колониализма. США — за редкими оговорками — никогда не были колониальной державой. Ну только немного владели Филиппинами. А Куба не была колонией США...»

Вот вам и весь Милтон Фридман. Или Чубайс. Или Кудрин. Или любой другой их более молодой и менее образованный последователь. Оказывается, Индия и Китай кормились за счет Британской империи, которая содержала их и цивилизовывала. А настоящим колонизатором был Советский Союз.

Только не надо впадать в противоположную крайность и пытаться из всего этого вывести некую национальную особость русского народа, превосходство ранних русских православных капиталистов над американскими, португальскими, французскими или голландскими. Роль негров для первых русских олигархов исполняли сначала крепостные крестьяне, а потом — голодные рабочие или бесправные народы, ограблявшиеся Российской Империей с таким же умением и сноровкой, с какой европейцы грабили индейцев, африканцев или азиатов.

Когда русским капиталистам понадобилась более дешевая и мобильная рабочая сила, случилась реформа 1861-го года. Американские капиталисты в то же время освобождали рабов в кровопролитной Гражданской войне. Здесь нужно видеть не только акт доброй воли, но неумолимую логику прогресса — так выгоднее присваивать труд в процессе машинного производства. Следующим этапом была сверхконцентрация капитала, его монополизация, схватка между монополиями за оставшиеся колонии и наконец мировая война.

Ленин: «Капиталисты делят мир не по своей особой злобности, а потому, что достигнутая ступень концентрации заставляет становиться на этот путь для получения прибыли. Между союзами капиталистов складываются известные отношения на почве экономического раздела мира, а рядом с этим, в связи с этим между политическими союзами, государствами, складываются известные отношения на почве территориального раздела мира, борьбы за колонии, «борьбы за хозяйственную территорию».

Из Первой и Второй мировых войн капитал, построенный на двухсотлетнем рабском труде, вышел помолодевшим. Оба кровопускания лишь укрепили его, спасли от двух подряд экономических кризисов, вчерашних конкурентов — Германию, Японию, Францию — фактическими колониями. Альтернативная — советская — модель экономики и общества, возникшая в России, не выдержала противостояния и рухнула в 1991-м году. Вот по какой причине спустя 50 лет Илон Маск испытывает Теслу, а мы ему завидуем. Помните — ничего не берется ниоткуда. Впрочем, так ли уж сильно мы отличаемся? Так ли много поводов для зависти?

The New York Times: «У нас капиталистическое общество. Эта мантра, которую мы слышим каждый раз, когда интересуемся, почему Америка не может быть более справедливой. Когда американцы объявляют, что живут в капиталистическом обществе — год назад на это вновь ссылался один олигарх, объяснявший газете Майами Херальд, почему выселяет мелких торговцев из своего района — нередко они защищают нашу исключительно брутальную экономику. При таком капитализме зарплаты стремятся вниз, потому что бизнес снижает издержки ради цен, а не качества. Низкоквалифицированных работников стимулируют наказаниями, а не поощрениями. Повсюду царят неравенство и бедность. В США богатейший 1 процент населения владеет 40 процентами национального богатства, а трудящиеся живут хуже, чем в других странах, входящих в Организацию Экономического Сотрудничества и Развития».

Неприятная правда, которую от вас скрывают, заключается в том, что даже если вы всё сделаете, как в Америке, у вас не будет, как в Америке. Потому что Америк не может быть две. И если вы надумали догонять Америку, то перед вами, собственно, два варианта. Либо нужно отматывать историю на 400 лет и начинать возить рабов из Африки, выращивать хлопок и сахарный тростник. Либо вам самим придется стать Африкой — продавать по дешевке свой труд, выращивать хлопок, сахарный тростник или… нефть для более цивилизованных хозяев. Российские реформаторы в 1991-м году выбрали второй вариант с надеждой однажды перейти к первому.

Опыт приватизации 90-х это ведь тоже прямой аналог английского огораживания или американского рабства. Причем масштаб ограбления даже побольше. В один миг труд миллионов людей, работа, совершавшаяся на протяжении десятилетий, были украдены, присвоены горсткой сегодняшних хозяев жизни. Вот строили люди, например, Магнитку. Или Норникель. Или Красноярский алюминиевый. Ваши бабушки и дедушки строили. И думали, что строят для вас, для внуков. А оказывается, строили для завтрашних плантаторов — Дерипаски, Потанина, Рашникова, Лисина, Абрамовича. То есть, оказывается, и в 30-е, и в 40-е, и в 50-е, и в 80-е миллионы людей работали на них. Примерно так же, как когда-то черные невольники закладывали основу для благосостояния Илона Маска, Билла Гейтса или Джеффа Безоса.

Вот почему они такие богатые, а вы такие бедные.

Константин Сёмин