Сказ о том, как на Руси науку стимулировали

Давным-давно – в 2012 году – президент России издал указ: довести размер оплаты труда научных сотрудников к 2018 году до 200 % от средней заработной платы в соответствующем регионе. Чиновники, как всегда, дружно покивали, заверили гаранта Конституции, что всё-всё выполнят и сделали по-своему. Они частично переложили ответственность за решение задачи на руководство научных институтов и выдвинули «великолепное» оптимизационное решение, позволившее отчитаться об успешном претворении указа в жизнь без дополнительных финансовых затрат.

Сотрудникам многих научно-исследовательских учреждений предложили в добровольно-принудительном порядке перейти с полной ставки на половину с сохранением размера оклада. То есть де-юре размер зарплат увеличился в два раза: теперь сотрудник получает, скажем, те же 18 тыс. рублей в месяц на 0,5 ставки, а значит, на целую ставку – 36 тыс. Де-факто же ученые продолжили работать по 40 часов в неделю, но получать стали в два раза меньше. Молодых специалистов теперь зачастую берут всего на 0,1-0,2 ставки. А тем, кого это решение не устроило, предложили работать над грантами, за счет которых можно получить доплаты.

Несмотря на то, что возмущение российского научного сообщества было достаточно велико, ни одна из жалоб в вышестоящие инстанции за все эти годы отклика у руководства не получила. Однако 8 февраля Анастасия Проскурина, сотрудница Института цитологии и генетики (ИЦиГ СО РАН), во время видеоконференции Совета по науке и образованию пожаловалась на размер оплаты труда ученых.

— Моя должность – старший научный сотрудник, и моя зарплата составляет 25 тысяч рублей. Это в принципе достаточно высокая должность, как я считаю, и на мой взгляд зарплата ей не соответствует. В этом году нам выделили надбавку – 6 тысяч, то есть суммарно на руки я в настоящий момент получаю 32 тысячи рублей. После того как вы издали указ о повышении зарплат научным сотрудникам – это года 3 почти назад было, – у нас было предложено сотрудникам перейти на полставки. То есть чтобы отчитаться о повышении зарплат руководству. Обосновывали это тем, что указ был, а бюджет увеличен не был.

Помимо этого Анастасия затронула тему грантов: во-первых, в ее отрасли (биология) основная часть средств уходит на закупку реагентов, поэтому на надбавки ученым остается совсем немного или вообще ничего. Также есть и обратные ситуации, когда руководство учреждения пытается поднять зарплаты сотрудникам за счет грантов, но делает это в ущерб научным исследованиям. Во-вторых, есть опасения, что если РФФИ (Российский фонд фундаментальных исследований) объединится с РНФ (Российский научный фонд), то небольшие рабочие группы ученых в принципе потеряют возможность получать гранты, так как изменятся условия финансирования. Еще одна глобальная проблема в том, что на сегодняшний день нет способов и механизмов реализации разработок научных институтов, новейшие технологии не могут уйти «в массы» и принести пользу людям.

Конечно же, после такого сообщения президент немедленно запросил отчет от министров Фалькова и Силуанова, усмехаясь вопрошал «Где деньги, Зин?» и требовал навести порядок. И, конечно же, по бумагам у министров все идеально, зарплата ученых составляет аж 210 % от средней по региону (80 тыс. рублей), и вообще про такие проблемы они впервые слышат. Но разобраться пообещали. Путин даже гарантировал молодой ученой протекцию от Администрации президента, если «после сегодняшнего диалога вас будут пытаться ущемлять».

Эту новость моментально растиражировали региональные и федеральные СМИ. Министерство науки и высшего образования России тут же начало проверку по зарплате Анастасии Проскуриной, а следом и прокуратура заявила об инициации проверки по сообщениям о невыплате зарплат в новосибирском институте. ИЦиГ СО РАН пообещал решить проблему в течение двух дней.

Все это звучит замечательно: снова по мановению руки «царя-батюшки» проблемы рассыпались в прах, чиновники устыдились, а правда восторжествовала. Но давайте вспомним, сколько раз такое уже происходило. Сколько раз во время личных встреч или «горячих линий» с президентом простые рабочие, студенты, пенсионеры сообщали о своих проблемах – заметьте, проблемах общих, систематических, а не индивидуальных, – но по итогу они решались лишь для одного-двух человек или небольших коллективов. А в масштабах страны все оставалось по-прежнему. Вот и на этот раз на местном информационном портале вечером того же дня была опубликована новость под заголовком «Ученая, которая пожаловалась на зарплату Путину, получила президентскую премию».

Более того – вы ведь внимательно следили за руками? – остальные проблемы, упомянутые Анастасией, мгновенно отошли на второй план, и скоро забудутся вовсе. А ведь они напрямую влияют на сохранение науки в России – ничуть не меньше, чем заработные платы научных сотрудников. Пока еще существуют энтузиасты, которые горят наукой, жаждут изменить мир к лучшему, но с каждым годом условия их работы ухудшаются, бюрократические тиски сжимаются, мизерные зарплаты не поспевают за ростом цен. Вскоре ни один выпускник вуза не согласится пойти работать в государственный научный институт.

Это беда всей бюджетной сферы в целом, в том числе медицинских работников и преподавателей – им, согласно все тем же майским указам, тоже должны были повысить зарплаты до 200 % от среднего по региону.

Спасти то, что еще осталось от былого величия нашей науки, медицины и образования, поможет только объединение усилий и осознание обществом необходимости коренных изменений. Никакие «челобитные» не заставят государственный аппарат изменить выбранную стратегию, никакие обсуждения на кухне не сделают нашу жизнь лучше, пока мы бездействуем.