Камера № 4 («Правда» от 26 февраля 1943 года)

(От военного корреспондента «Правды»)
Каждый день в Лозовой пропадали люди. Домашняя хозяйка выходила на базар и не возвращалась. Мужчина утром отправлялся на биржу труда, и больше его не видели. Мальчик выбегал к товарищу и пропадал бесследно.

Редкая семья в городе не оплакивала пропавшего без вести. Родные толпились около обнесенного колючей проволокой серого здания лозовской полиции и часами на морозе тщетно добивались ответа: жив или расстрелян?

Тревожные слухи волновали город. По ночам из полиции на автомашинах и санях вывозили трупы казненных. Как только стемнеет, из подвала доносились приглушенные стоны и выстрелы.

Еще в городе шли рукопашные бои, а люди уже бежали к серому зданию, обнесенному проволокой. Кто-то выбил топором двери здания полиции, и взволнованная толпа устремилась по узкому коридору.

На каждой двери прибита табличка на двух языках — немецком и украинском: камера № 1 — одиночная, камера № 2 — партизанская, камера № 3 — для военнопленных. И вот последняя, самая большая — камера № 4 — для гражданского населения.

К камере трудно пройти. Весь пол в коридоре устлан трупами. Они навалены друг на друга, окровавленные. раздетые догола, истерзанные.

Пробираемся к камере. Двери раскрыты, и нашему взору открывается страшная картина. Камера завалена трупами. Они лежат на каменном полу, на нарах. Под ними — изуродованные, в синяках, с перебитыми костями. Вот лежит молодая женщина. Её лицо сплюснуто ударами приклада. Вот раскинулся юноша. У него выколот правый глаз. У самых дверей застыл пожилой мужчина. У него перебиты обе ноги. Десятки людей были расстреляны прямо в камере на глазах друг у друга в последний вечер хозяйничания немцев в Лозовой.

А сколько было расстреляно до этого в подвале, в заснеженной степи?

В этой куче изуродованных, обезображенных тел даже матерям трудно разыскать своих детей. Люди разбирают трупы, вглядываются в лица, стремятся по приметам опознать своих.

Мы вместе с Анастасией Михайловной Перепадиной ищем трупы двух ее сыновей — Вали и Лени. Мать всё повторяет нам: «Они у меня были в одинаковом белье». Она осматривает тело за телом, но её мальчиков нет. Может быть, их увезли?

Но вдруг Анастасия Михайловна, как вкопанная, застывает у стены. Мать не в силах вымолвить слова. Она не плачет, а только показывает пальцем на детский рисунок. Мы смотрим: ногтем или палочкой на штукатурке стены выцарапаны домик с забором, елка и солнце с лучами, а под рисунком надпись: Леня Перепадин — одиннадцать лет. Труп Лени мы нашли под нарами. Валю мать также обнаружила под грудой тел. У него были разбиты ударами сапог грудная клетка и череп. Мария Андреевна Соколовская опознала своих мальчиков — Володю и Колю. Анастасия Герасимовна Мартьянова — своего сына Толю.

Все они были друзьями. Вместе их схватили за то, что они подобрали сброшенную с самолета советскую листовку с радостной вестью о наступлении Красной Армии.

В камеру для гражданского населения бросали рабочих железнодорожного узла, служащих советских учреждений, колхозников и школьников. Преступление этих людей состояло в том, что они были украинцами и русскими, любили свою страну и при немцах остались верны советской власти.

Мы вышли на улицу. В разных направлениях люди несли на руках, тащили на санках тела замученных в камере № 4. Прохожие и бойцы останавливались, снимали шапки, присоединялись к родным убитых, помогали нести тела, обнимали плачущих матерей, утешали их своим словом. Весь город дышал ненавистью к врагу.

В полдень Лозовая хоронила жертвы фашистского террора. В одну братскую могилу сложили погибших.

Бой уже шел далеко от Лозовой. Орудийные раскаты звучали там, как салют павшим. Они несли возмездие проклятым гитлеровским убийцам.

Д. РУДНЕВ.
Лозовая, февраль. (По телеграфу).

Комментарии (оставлять комментарии можно только в полной версии сайта)

    • оставлять комментарии можно только в полной версии сайта