1942 год: о мерах по борьбе с аварийностью в частях ВВС РККА

4 января 1942 года командующий ВВС Красной Армии генерал-полковник авиации Павел Жигарев подписал приказ «О мерах по борьбе с аварийностью в частях ВВС округов и запасных авиаполках». Меры принимать было необходимо, причем незамедлительные.

В приказе было указано, что с 1 июля по 15 декабря 1941 года во внутренних округах и запасных авиационных полках случились 586 аварий и 337 катастроф, при этом потери личного состава составили – 604 человека погибшими (!!!), а разбито было 747 самолетов.

«Аварийные» потери авиачастей в действующей армии при этом не были указаны, речь шла только о потерях во внутренних округах и запасных полках.

Как говорил сталинский нарком путей сообщения Лазарь Каганович «У каждой аварии есть имя, фамилия и должность». И в этом приказе указаны некоторые виновники самых масштабных аварий.

В октябре 1941 года 5 пикирующих бомбардировщиков Пе-2, совершавших перелет, были атакованы… нашими истребителями. Группа рассеялась, лейтенант Н. потерял ориентировку и, сажая самолет в темноте, разбил машину.

Виновным в случившемся был признан командир эскадрильи капитан К., поскольку не обеспечил предварительное оповещение о перелете. Кроме того, перелет происходил без учета времени наступления темноты и без знания метеоусловий.

В ноябре 1941 года 5 бомбардировщиков СБ Ворошиловградской авиашколы совершали перелет Энгельс-Петровск и, войдя в туман, потеряли ориентировку. 4 СБ разбились, при этом погибли 15 человек. Организация перелета была признана «исключительно безобразной», поскольку экипажи взлетели без получения информации о погоде на пути следования.


А перелет 7 ДБ-3 1-й Высшей школы штурманов в октябре 1941 года, в ходе которого 3 дальних бомбардировщика вынуждены были совершить вынужденную посадку, и 4 потерпели катастрофу, был расценен как «исключительно безобразный и преступный».

Наказание тех, кто был признан виновным, суровым никак не назовешь. Так, например, заместителя начальника 1-й Высшей школы штурманов подполковника С. «за допущенную халатность и игнорирование правил перелета, следствием чего произошло 4 катастрофы и 3 вынужденных посадки», приказано было арестовать на 15 суток домашним арестом с исполнением служебных обязанностей и удержанием 50% суточной заработной платы за каждый день ареста». При этом была учтена «прежняя хорошая работа подполковника». Еще одного из признанных виновными было приказано отстранить от занимаемой должности и назначить на менее ответственную.

Такой подход к делу может показаться странным, тем более в страшные месяцы 1941 года, когда решалась судьба СССР и его народов. Но, надо полагать, что и Жигарев, и его окружение понимали, насколько проблематично определение истинных виновников авиакатастроф. Да еще в военное время.

Легко найти крайнего, который «не обеспечил». Гораздо сложнее понять – а была ли у него вообще возможность «обеспечить» то, что требуется? Поступил приказ – перегнать 5 Пе-2, 5 СБ или 7 ДБ-3 к указанному сроку. А есть ли возможность организовать все как должно за отпущенное время? Кроме того, после потерь командных кадров ВВС в результате «чисток» и боевых потерь войны поневоле приходилось задумываться – а с кем дальше служить?

Максим Кустов