По бывшим деревням («Правда» от 8 апреля 1943 года)

С каждым днем все шире и полнее раскрывается перед бойцами Красной Армии скорбная книга нечеловеческих страданий советских людей «под немцем». Земля, некогда украшенная творческим трудом — матовой позолотой полей, кудрявой зеленью садов, расстилается теперь зноем безжизненной пустыни. О былых деревнях и выселках можно лишь догадываться по пепелищам, чернеющим среди снега. Бойцы проходят мимо этих руин, роняя скупые слова: ненависть давно уже сделала выразительными, казалось бы, самые простые обыденные фразы:

— Здесь я родился, здесь был мой дом, здесь жила моя семья, — сказал боец Журавлев, остановившись у кучи пепла, битых черепков и тряпья. — А деревня моя называлась Федоровка…

Двадцать месяцев назад Журавлев оставил Федоровку цветущей деревенькой, каких было много на Смоленщине. Теперь он снова вступил на родную землю и своими глазами увидел тот «новый порядок», который принесли с собой немцы.

Поясом в десятки километров простирается установленная немцами зона пустыни. Мы прошли пешком к фронту более сорока километров и на всем этом протяжении насчитали только около пяти уцелевших и полуразрушенных хат, насчитали только сорок одного жителя. Остальные дома, деревни, хутора, села сожжены, жители либо истреблены, либо угнаны фашистами в неволю.

Небольшая деревушка Королевка затерялась в густых и веселых смоленских лесах. Ее уже нет — только тлеющие угли напоминают о прошлом. Обнажим головы перед черным прямоугольником, усеянным остывшей золой: здесь немцы зверски уничтожили около девятисот колхозников. Дарья Гусакова, чудом уцелевшая от гибели колхозница, рассказывает:

— Немцы согнали в Королевку из разных мест до 600 мужчин и около 250 женщин. Женщин отделили от мужчин и начали расстреливать из автоматов и пулеметов. Недобитых затаскивали в сарай, куда загнали всех мужчин. Сарай был подожжен, пытавшихся выйти из сарая палачи снова загоняли выстрелами. Долго еще после этой зверской расправы стоял над деревней страшный запах горелого мяса.

В деревне Круглик, Мосальского района, немцы, отступая, сожгли пятьдесят три дома из 56. В оставшихся избах ютятся тридцать девять стариков, старух и ребят. По их рассказам восстанавливаем картину «нового порядка». Ворвавшись в Круглик, гитлеровские головорезы дочиста ограбили колхозников. Забрали всё, начиная от коров и кончая разной грошевой мелочью. Колхозников выгнали из домов, которые были заняты немцами. Людям пришлось жить в земляных норах. Ежедневно всех заставляли выполнять тяжелую работу: рубить и таскать лес, рыть землю и т. д. Многие, надорванные непосильным трудом, умирали. Глумясь над русскими людьми, гитлеровцы запрещали хоронить умерших на кладбище.

За деревней в лесу — лагерь для пленных красноармейцев. Три длинных мрачных блиндажа, скорее напоминающие огромные братские могилы. Да они и были могилами, эти блиндажи, — здесь немцы гноили и морили голодом пленных. На дне ям валяются полуистлевшие ботинки, лохмотья, и среди них — конские копыта, кости: конская падаль была пищей, которая изредка попадала в блиндажи.

Вместе с нашими частями идем по дороге, ведущей в деревню Утешково, — она только что освобождена. Специально выделенные факельщики подожгли ее со всех сторон. Сгорело сорок пять домов из сорока шести. В единственном домишке, спасенном бойцами, застаем стариков-колхозников Буланкова и Буланкову: они составляют теперь всё население Утешково, в котором насчитывалось раньше не менее двухсот тридцати человек.

Трагедия деревни Утешково, о которой рассказали Буланковы, — это общая участь всех деревень, находившихся под немецким ярмом. Всё началось здесь по испытанному стандарту: сперва опившиеся кровью ландскнехты, весело гогоча, перестреляли всех кур, уток и гусей. Затем оголтелый разбой принял, так сказать, организованную форму: переписали весь крупный и мелкий скот и отобрали его. Изъяли все запасы продовольствия — до последнего зернышка, до последней картофелины. Отняли всю теплую обувь, шапки и рукавицы, сдирая их в зимнюю стужу прямо на улице. Над селением нависла беспросветная ночь.

Мох, солома, мякина, — вот чем в течение полутора лет питались жители Утешково. Колхозники завели нечто вроде ручных жерновов, на которых перетирали смесь из мха и соломы, чтобы печь из этой муки лепешки. Лошадиная падаль была редко доступной роскошью.

Отступая под натиском частей Красной Армии, немцы сожгли Утешково и угнали всех оставшихся в живых в фашистское рабство. Перед этим, с чисто-немецкой педантичностью, они отобрали весь домашний скарб, всю утварь, вплоть до ножей и вилок, и увезли с собой. Увезены также бороны и плуги.

М. ПЕЧЕРСКИЙ.
Действующая армия.