Название дивизии («Красная звезда» от 30 апреля 1943 года)

Он стоял на разрушенной улице, еще хранившей следы недавнего сражения. Добротный полушубок, покрытый черной сеткой копоти, говорил о том, что его хозяин воюет не первый день. Из-под надвинутой на самые брови теплой шапки смотрели слегка насмешливые, молодые, веселые глаза .

— Повезли! — сказал он довольным голосом, глядя, как женщины тащили на санках мертвого фрица. Немец лежал, как здоровенная кукла, закутанная в самые разнообразные одежды, поверх которых был надет еще белый халат. Женщины остановились около красноармейца и, не глядя на фрица, начали говорить разом:

— Сколько их перетаскали, а всё валяются еще. Таскать не перетаскать. Ваша работа? — вежливо спросили они красноармейца.

Он посмотрел на розовое лицо замороженной куклы, запорошенное снегом, и ответил с достоинством:

— Не могу, гражданочка, сказать определенно. Может, и не мой лично, ну, он тоже на чьем-нибудь счету обозначен. Они у нас все на учете, никуда не уйдут.

Женщины потащили санки, дальше. Возле красноармейца остановился военный автомобиль, вышедший из него человек в полушубке и в ремнях спросил:

— Вы какой дивизии!
— Шлиссельбургской, — ответил спокойно боец.
— Разве есть такая дивизия? — удивился приезжий.
— А как же, — сказал красноармеец.
— Раз мы взяли Шлиссельбург и сейчас в нем, так мы и есть шлиссельбургская дивизия.
— Но официально такое название вам не присвоено? — сказал приезжий.
— Официально не знаю, может, и не присвоено, но мы уже стали теперь шлиссельбуржцами. Как его брали у фрицев, Шлиссельбург, мы уже никогда не забудем.

Боец, так уверенно переименовавший для себя свою дивизию, прошел с ней длинный боевой путь. Он сражался в лесах Карельского перешейка, он защищал подступы к Ленинграду у Пушкина, он дрался на так называемом «пятачке», славном месте, обильно политом кровью героев, но из всех боев он выбрал сердцем этот последний, город, лежащий у Ладожского озера, издавна называемый ключом или орешком.

Взятием Шлиссельбурга дивизия способствовала прорыву блокады — историческому событию огромного значения, и у бойцов, естественно, родилось неизгладимое ощущение, что совершен самый значительный в жизни дивизии подвиг. Взят город, с названием которого отныне соединена судьба его дивизии.

Название не присвоено дивизии, но живет само по себе, и когда в будущем спросят ветерана этой дивизии: «Расскажите, как вы воевали, что сделали доблестного?» — он ответит с гордостью: «Мы — шлиссельбуржцы» — и этим будет всё сказано.

У полковника Трубачева много забот. У него на руках дивизия, за спиной пройденный путь воина, видевшего и пустынные снега линии Маннергейма, и грозные дни на Карельском перешейке, и бои на подступах к Ленинграду. Он стал Героем Советского Союза, первым героем отечественной войны. Через тридцать три дня после начала войны советское правительство уже присвоило ему это звание — 25 июля 1941 года.

Тогда в лесу, переполненном диким ревом неумолкающей битвы, Трубачев взял автомат и повел своих бойцов в атаку. Это была та атака, которую нельзя отразить. Трубачев не пропустил врага на том участке, который достался его подразделению для обороны. И он пережил незабываемый час, когда враг откатился, оставив столько убитых, что они лежали повсюду грудами.

А ночью шлиссельбургской победы он почувствовал в сердце то самое волнение, что охватило его в лесу, где он давал самый страшный бой в своей жизни. Тогда был большой день, незабываемый. И сегодня по-другому он пережил одинаковое волнение. Снова будут битвы, походы, привалы. Но то, что он взял Шлиссельбург, вернул России ключ-город, что именно его бойцы и командиры дрались на этих улицах — это награда за долгие месяцы трудной и тяжелой борьбы.

В далеком городе Горьком скажут, вспоминая его: «Какой у нас земляк-то, Шлиссельбург взял! Вырос Трубачев — а ведь когда-то был простым матросом, поди, Волгу забыл, в Неву влюбился». Нет, полковник не забыл Волги, он ее защищает на Неве, вот и всё.

В послужном списке дивизии Трубачева немало боев. Ее воины помнят не одну жаркую схватку с врагом. Дивизия крепла и закалялась в огне сражений, как сталь в горниле искусного кузнеца. Но вот наступил день, когда сами люди ее ощутили себя на вершине воинского уменья и героизма, а вся дивизия, словно сверкающий клинок, неотвратимо обрушилась на врага. Такой день означает для дивизии пору ее воинской зрелости. Естественно, что бойцы и командиры стремятся увековечить в своей памяти и в сознании будущих поколений дивизии этот день расцвета ее силы и связать его с именем того места, где они собрали обильную жатву победы.

Николай ТИХОНОВ.
ЛЕНИНГРАДСКИЙ ФРОНТ.