Стойкость («Известия» от 7 апреля 1943 года)

Люди потеряли чувство времени. И если бы не яркое солнце, стоявшее высоко в небе, артиллеристы не могли бы с уверенностью сказать, что сейчас: утро, день или вечер. Все помыслы людей были сосредоточены на том, чтобы удержаться на клочке родной земли, не пропустить врага.

В короткий миг затишья командир Кудрявцев услышал предсмертный хрип. Взглянув назад, он увидел, что в поросшей кустарником лощине бились в судорогах лошади. Обе упряжки были сражены залпом миномётной батареи врага. Кудрявцев заметил также едва различимые фигуры на дороге, ведущей в наш тыл.

«Немцы!» — понял командир. Как они попали сюда, каким образом сумели обойти батарею, — об этом думать было некогда. Враг отрезал последние пути отхода. Две советских пушки оказались в кольце.

— Данилов, — громко крикнул Кудрявцев, — разворачивайте орудия!

Раздался пушечный выстрел. Среди бежавших на батарею немцев взвился чёрный клуб дыма.

— Ещё раз! — скомандовал Кудрявцев.

Когда рассеялся дым второго разрыва, на дороге никого не было. Но Кудрявцев слышал монотонный посвист пуль и знал, что немцы лежат в грязи и будут ползти снова. Он вытер ладонью потный лоб и оглянулся. Две пушки и шесть советских бойцов защищали левый фланг части, закрывая дорогу врагу.

Немцев было не менее 300. Они лезли упорно. Некоторые из них притворялись мёртвыми, лежали навзничь, раскинув руки. Но, когда артиллеристы оставляли их в покое, немцы рвались вперёд.

Командир ещё раз посмотрел на своих боевых друзей — и на тех, что лежали мёртвыми, и на тех, что стояли около дымящихся пушек.

Откуда-то донеслось шипение тяжелой мины. Она разорвалась недалеко от батареи. Боец Данилов вопросительно посмотрел на командира. Кудрявцев кивнул головой. Пушка была повёрнута дулом в сторону немецкого миномёта. Через несколько минут миномёт замолчал.

Тем временем поднялась в атаку фашистская пехота. Немцы бежали по размокшей земле, едва вырывая ноги из черной жижи. Казалось, земля хватала за ноги наглых захватчиков.

— Прямой наводкой! — крикнул Кудрявцев.

Обе пушки рявкнули почти одновременно. Косые брызги металла свалили немало гитлеровцев в весеннюю воду. Но остальные двигались на батарею прямо с фронта.

Мина за миной ложились среди немцев с поразительной методичностью и обдуманным выбором цели.

— Наши бьют! — уверенно крикнул Кудрявцев.

Было очевидно, что на помощь артиллеристам пробились миномётчики.

Двадцать семь бойцов подошли во-время. На батарее кончались снаряды. Боеприпасы находились неподалёку, но путь к ним лежал через овраг, оба склона которого немецкие автоматчики держали под огнём.

Бойцы Наумкин и Титов поползли к оврагу. Огонь усилился. Очевидно, противник заметил советских бойцов. Совсем рядом с ними упала мина. Титов и Наумкин застыли на месте, но через несколько минут снова поползли вперёд. Только теперь они двигались значительно медленнее, оставляя после себя кровавый след. Оба были ранены. Вот они перевалили за гребень и нырнули в овраг.

Миномётчики одни сдерживали натиск врага, Кудрявцев мог помочь им лишь своей винтовкой. Между двумя выстрелами он бросал взгляд в сторону, где двое смельчаков делали своё дело. Под огнём немцев Титов и Наумкин перетащили через овраг тяжёлый груз. Снова послышались уверенные залпы наших пушек, снова немцы, подошедшие почти вплотную к батарее, прижались к земле.

Прошел ещё час напряженного боя. Опять кончились снаряды. Но теперь уже неоткуда было ждать пополнения. Кудрявцев вспомнил, что у него ещё оставалось несколько ящиков гранат. Он вскрыл ящики, и оставшиеся в живых бойцы разобрали гранаты.

— Ждать моей команды! — приказал Кудрявцев.

Ничто не нарушало тишины. Немцы осторожно поднялись с земли и со всех сторон кинулись на батарею. Напряжение росло с каждой минутой. И только когда до врагов оставалось не более 30 метров, Кудрявцев крикнул:

— Бей их, гадов, гранатами!

Ещё одну атаку удалось отразить. Надвигались сумерки. Гранаты были израсходованы. Теперь можно было рассчитывать лишь на винтовки. Горстка советских бойцов у безмолвных пушек отбивала натиск врага. Ещё мгновение, и немцы захватили бы орудия. Кудрявцев поднялся во весь рост и с винтовкой наперевес кинулся на врага. Он был ранен, и кровь бежала по его лицу. Были ранены почти все бойцы. Но никто не пожелал остаться в укрытии. Артиллеристы и миномётчики кинулись за командиром и отбросили немцев.

… Над полем боя опустилась ночь. Немцы ушли, отказавшись от попытки завоевать этот клочок советской земли. Стойкость наших людей восторжествовала.

В потёмках несколько бойцов достали лошадей, привели их на батарею, и под утро пушки были вывезены.

В. АНТОНОВ,
спец. корреспондент «Известий».
ДЕЙСТВУЮЩАЯ АРМИЯ.