Илья Эренбург: Два года («Красная звезда» от 22 июня 1943 года)

Когда мы смотрим на пленных немцев, слушаем их подобострастные вздохи или читаем их развязные «дневники», мы брезгливо морщимся, их наглость и трусость, их алчность, бессовестность, тупость вызывают в нас глубокое и справедливое презрение. Невольно рождается вопрос, как могли эти низкие существа захватить десять государств, доползти до Египта, добраться до Кавказа? Выставка образцов военных трофеев, взятых Красной Армией за два года тяжелых боев, как бы дает ответ на этот вопрос. Мы видим, сколь тщательно готовилась Германия к разбойной войне. Ее индустрия, техническая сноровка, многолетний опыт, прилежание — всё было посвящено одному: предстоящему нападению. Покорив ряд европейских стран, обладавших высоко развитой промышленностью: Францию, Чехословакию, Бельгию, Германия превратила побежденных в своих оружейников.

Проходя по выставке, проходишь по двум годам грозных битв. Вот машины немецкой пехоты, минометы, автоматы. Лето 1941 года. Треск мотоциклов. Беспорядочная стрельба «кукушек». Танки. Немцы подходили к Москве…

Вот орудия 210 мм. Они должны были обстреливать Москву. Они не успели раскрыть пасть. У немцев тогда было больше моторов. У них было больше военного опыта. Их погубила слепая вера в силу техники и в непогрешимость устава. Как в «Войне и мире», они повторяли: «Ди эрсте колоннэ марширт, ди цваите колоннэ марширт», но «колонны» уже не маршировали, а, завязая в снегу, удирали на запад.

Шестиствольный миномет появился во время второго немецкого наступления. «Мессеры» и «Фокке-Вульфы» напоминают о том, что испытал Севастополь. Вот плавучие мины, они прикрепляются к парашюту сахаром, и в воде сахар тает. Эти «сладкие» мины побывали в Волге. Эти самолеты висели над Сталинградом. Эти катера должны были повезти фрицев вверх по Волге. Но немцы вторично прогадали. Катера, не повидали Волги, они попали в Москву в качестве экспонатов.

Транспортные самолеты, которые кормили солдат фон Паулюса. Вяленая конина: немецкая пехота пожирала румынскую кавалерию. Итальянские аккумуляторы. Где итальянцы? В могилах, в лагерях для военнопленных, в Сицилии. А ведь полгода тому назад они были на Дону… Вот автомобили для вершин Кавказа… Огромные мортиры 305 мм — их взяли, когда была прорвана блокада Ленинграда.

Вот «гвоздь сезона» — тяжелый немецкий танк. Немцы его прозвали «Тигром». Он громоздок и неповоротлив. На «Тигре» фрицы нарисовали слона, но он похож скорее на бегемота, изображенного художником-кубистом. «Тигр» ранен нашим снарядом, и эта рана как бы напоминает, что и «Тигр» не вывезет Гитлера.

Автомобили всех пород: «Мерседесы», «Опели», «Шкоды», французские «Рено», итальянские «Фиаты». Два года тому назад, в ослепительное июньское утро они неслись по дорогам Литвы и Белоруссии. Неслись танки и цистерны, штабные машины с заносчивыми офицерами, бронемашины, походные кухни, гусеничные транспортеры, тягачи, грузовики, набитые жадными, разгоряченными солдатами. Немало таких машин мы видели сожженными или расплющенными у Калинина, у Волоколамска, у Малоярославца, а год спустя в Сталинграде, в Касторном, под Владикавказом. Эти стоят живые и смиренные. Кажется, что, уподобившись своим водителям, они сейчас загудят «Гитлер капут». На них пыль многих стран. Они побывали у западных мысов Европы. Они торопились дальше на восток, на Урал, в Баку, в Ирак. Они очутились на зеленой московской лужайке.

Немецкие самолеты. Мы их видели часто в нашем небе. Порой мы любовались их скелетами на земле. На выставке они стоят невредимые и приниженные — их взяли в гнездах. Разбойные птицы с отвратительной свастикой на боках. Бомбардировщики, повинные в муках прекрасных городов, назойливая «рама», «МЕ-109», охотники за поездами и машинами, штурмовики, весь птичий двор Германии.

Танки — те, что шли к Волге, и те, что от Волги не ушли. Те, что завязли в снегу или в грязи, и те, что застряли среди немецких трупов. Некоторые выкрашены в непривычный желтый цвет: они предназначались для знойной пустыни Египта. Они ехали в Александрию. В их маршрут вмешалось нечто непредвиденное: наше наступление. Яркожелтые танки оказались в снежной степи, их даже не успели перекрасить.

Рядом с немецкими машинами стоит румынская телега. У нее доисторические колеса. Вероятно, на таких телегах предки Антонеску разъезжали в X веке. Зачем-то эту архаическую колымагу притащили на Кубань. Впрочем, у вассалов Гитлер ищет не технику, а пушечное мясо.

В отделе связи чувствуется методичность, аккуратность немецкой подготовки. Всё было разработано — от рации шпиона до сложных подслушивателей, Здесь много интересных аппаратов, но интереснее всех телефонная станция фельдмаршала Паулюса, По ней он передал захватчикам свой последний приказ: «капитулировать».

Дощечки с многозначными цифрами напоминают посетителю, что всё им увиденное — только каталог, что Красная Армия захватила тысячи и десятки тысяч танков, орудий, самолетов. Проходя по выставке, всё время видишь то, чего на ней нет: наше вооружение. Вот немецкие танки. Над ними реют тени наших противотанковых орудий и ружей. Вот немецкие самолеты, и видишь где-то рядом нашу зенитку, а в небе легкий абрис «Яка». Глядя на шестиствольный миномет, на немецкие мортиры и пушки, вспоминаешь музыку наших орудий, неповторимый голос «Катюши». Не с пустыми руками сражается наш народ против вооруженных до зубов захватчиков. Талант изобретателей и конструкторов, прозорливость правительства, самоотверженный труд рабочих и работниц создали ту силу, которая помогла Красной Армии остановить врага и начать освобождение родной земли.

Мы никогда не скрывали от себя силы Германии. Если еще имеются среди нас, беспечные или наивные, посетив эту выставку, они увидят, против какого врага мы ведем смертельный бой. В нашу страну вторглась многомиллионная армия, обладающая высокой техникой. Мы видим эту технику на выставке, не только покалеченной нашими снарядами, но и такой, какой она выглядит накануне битвы. Иногда кажется, что идешь по двору Круппа или Шкоды, до английских бомбардировок. В этом показе силы врага чувствуется наша уверенность, наша сила. Мы знаем, что у Гитлера еще много и самолетов и танков. Решающие бои еще впереди. Но эта выставка германской силы говорит о мощи Красной Армии. «Вот такого врага мы били, бьем и будем бить», — скажет себе каждый посетитель.

Как бы ни была значительна в современной войне роль техники, исход боя, исход войны зависит от человека. На выставке нет живых экспонатов — немецких генералов или обыкновенных фрицев. Но природа фашизма сказывается в вещах. Всё, что предназначено немцами для уничтожения противника, выглядит солидно. Зато сколько пренебрежения к жизни своих солдат! Для Гитлера фриц не человек, но единица. Спальный мешок из бумаги — очаровательное изобретение для русской зимы. Знаменитые «эрзац-валенки» — неуклюжие соломенные лапти являются воистину символом. Красноречив рацион фрица — эти граммы различных заменителей еды. Пожалуй, всего убедительней бумажные бинты. Гитлер еще находит железо, чтобы расстреливать ослушников, но у него нет больше бинтов, чтобы перевязывать раны своих солдат. Меньше всего фашист думает о человеке.

А победит человек. Техника Красной Армии, зрелость наших командиров, мужество наших бойцов решили судьбу Паулюса, Они решат и судьбу Гитлера. Они здесь, на выставке, наши доблестные фронтовики, меткие артиллеристы, неустрашимые летчики, саперы, идущие по минным полям, танкисты, герои Тацинской и Касторной, и замечательная пехота, пехота, которой нет равной. Они здесь, наши люди. Они взяли эти трофеи. Они добудут и победу.

Июнь. Зеленые деревья. Кто не оглянется хотя бы на минуту назад, не вспомнит 21 июня 1941 года? Тогда москвичи шутили, пели, мечтали. А дивизии Гитлера уже готовились перейти границу. Враг напал исподтишка. Он много выгадал. Но он пробудил в нашем народе смертельную ненависть. С тех пор мы увидали столько горя, что наше сердце стало другим. Кажется, оно теперь из железа. Воспоминания не ослабляют нашей воли. Мы помним сладость довоенных дней. Мы еще не рассчитались с гитлеровцами за тот июнь, за всё пережитое нашим народом. Но мы знаем теперь, что час расплаты близок. Об этом говорит и обстрелянный, обветренный, обожженный солнцем боец, который, усмехаясь, смотрит на немецкого «Тигра», попавшего в клетку.

Илья ЭРЕНБУРГ.