Илья Эренбург: Фронтовой дневник («Литература и искусство» от 26 декабря 1942 года)

Илья ЭРЕНБУРГ

Евгений Петров составил книгу «Фронтовой дневник» между двумя поездками на фронт — после Мурманска, до Севастополя. Это не дневник, это сборник очерков, большинство которых было написано для американских читателей.

Писатель может по-разному понимать свою роль в дни великих испытаний. Он может встать в ряды армии — с винтовкой или с пером, отдать все свои силы, всё своё мастерство священному делу обороны отчизны. Он может уйти в сторону, наблюдать, думать и самоуверенно говорить своим домочадцам, что он готовит «Войну и мир». Вряд ли второй путь достоин подлинного писателя и честного гражданина. Мне приходилось слышать сетования, что война не дала тому или иному писателю достаточно «материала». Ограниченный профессионал склонен верить, что не он для войны, а война для него. Нужно ли ему напомнить о том, что автор «Войны и мира» был строевым артиллеристом? В годы первой мировой войны апологет «чистого искусства», автор строк «быть может всё в жизни лишь средство для ярко певучих стихов» работал, как военный корреспондент.

Евгений Петров отдавал самозабвенно все свои силы делу победы. На его долю выпала неблагодарная работа. Кто поймёт, как трудно было прошлой осенью читателям нейтрального и далёкого континента рассказать о наших испытаниях? Евгений Петров писал то, что нужно было писать. Он как бы переводил свои мысли и чувства на другой, понятный иностранцу язык.

Всё же мы видим и в этой книге внутренний мир дорогого нам безвременно погибшего писателя. Петров и
война вначале казались несовместимыми. Оптимизм Петрова не был наигранным, он даже не был мировоззрением, он был природой Петрова. Не раз мне приходилось беседовать с ним о том, что мне казалось неразрешимым. Евгений Петров всегда находил для себя внутреннее разрешение. Его отличительной стороной была большая человеческая доброта. Как мог он воспринять войну, в которой всё трагедийно, которая выжигает железом доброту? Книга «Фронтовой дневник» даёт этому объяснение. Можно сказать, что она показывает дорогу к ненависти мягкого и снисходительного человека.

В начале войны Евгений Петров ещё старается найти среди немцев «праведников». Он вспоминает таковых в советском павильоне на лейпцигской выставке. Он пишет: «Мы должны помнить о них». Добродушно он описывает первых пленных.

В ноябре его голос меняется: немцы под Москвой. Война стала для Евгения Петрова органичной. В нём родилась ненависть. Он больше не думает о немецких «праведниках». Он думает о русских детях, замученных немцами.

Однако лучшими в книге Петрова остаются страницы, полные любви к жизни, к людям, к природе. Прекрасны строки: «Природа сопротивляется войне. Подпиленное и сваленное на дорогу громадное дерево лежит, как гладиатор, который под ударом врага упал на руки, но ещё надеется подняться. Природа сопротивляется войне, как может. Когда же сопротивление сломлено, она гибнет горделиво, как храбрый солдат. Нетронутая — она вызывала восхищение. Она была красива. Изломанная, побеждённая — она величественна и вызывает уважение». Я выписал эти строки, чтобы показать тонкость и глубину писателя, которого иные снисходительно называли «фельетонистом».

Художник описал природу Крайнего Севера и оленя во время артиллерийского обстрела.

Большая сила в портрете предателя. Мы видим страшного в своём ничтожестве отщепенца. Мм слышим его слова «воля ваша». Это — точное описание. Я помню, как Петров, вернувшись с фронта, мне рассказывал о допросе, и это — прекрасная новелла, густая и вязкая.

Так писатель, по своей природе снисходительный, дошёл до признания: «В своём воображении мы создавали немецкого молодого человека, которого не худо бы перевоспитать. Но у нас нехватало воображения, чтобы понять, что давно уже Гитлер превратил свою молодёжь в человекоподобных обезьян». Путь Евгения Петрова — это путь России: она тоже не сразу выстрадала холод ненависти и новое зрение.

Евгений Петров часто мечтал о том, какой будет жизнь после победы. Он говорил: «Тогда будет настоящая большая литература — увидите». Он погиб в первый год страшной войны. Он не увидел победы. Но писатель будущих дней, один из тех, которые создадут «настоящую большую литературу», с волнением прочтёт и перечтёт «Фронтовой дневник» — он найдёт в этой неровной, по-военному написанной книжке истоки своего спокойного и большого творчества.